Маленькая комнатка в пристройке была мне и спальней, и кабинетом, и кухней, и частично даже мастерской."
"Сплю я обычно чутко. Точнее, даже не так. Есть основания полагать, что у меня в голове какой-то фильтр стоит, который отделяет звуки неподозрительные от подозрительных. Можно рядом песни петь и хороводы водить, а я так и не проснусь, если эти самые пляски с хороводами будут для данных обстоятельств нормальными. А могу вскочить, как подкинутый, от совсем слабого звука, которого, по моему мнению, здесь и сейчас быть не должно.
Отчего я проснулся в ту ночь, я так и не понял. Просто пришел в себя уже тогда, когда сидел на кровати, а рука тянулась к помповому винчестеру, сейчас заряженному картечью. Ощущение оружия в руке немного успокоило, и я сосредоточился, прислушиваясь и пытаясь понять, что именно меня разбудило.
Ждать пришлось недолго, вскоре со двора донесся скребущий звук, словно кто-то карабкался через забор. Аккуратно выглянул в окно, стараясь не обнаружить себя, – и не ошибся: темная фигура действительно перебралась через забор с заднего переулка.
Забор был высоким, да еще и гвоздями поверху ощетинившимся, так что перебраться через него было не так уж просто, но карабкавшийся человек явно подготовился, накинув что-то на острия, насколько мне удалось разглядеть в неярком лунном свете.
Сунув ноги в войлочные тапки, я, как был, в одних пижамных штанах, тихо перебежал к двери черного хода, ведущего как раз во двор, и медленно и аккуратно отодвинул хорошо смазанный засов.
Потом потянул дверь на себя, одной рукой подняв ружье. Петли тоже были смазаны, так что все получилось беззвучно. И когда я осторожно выглянул наружу, то под самой стеной дома увидел силуэт опустившегося на колени человека, пытающегося, судя по звуку, открыть жестянку с чем-то жидким.
– Эй! – окликнул я его, наведя оружие. – А ну, замер!
Человек испуганно дернулся и вправду замер.
– Руки подними!
Темная фигура не только подняла руки, но и встала на ноги. Разглядеть, кто мне попался, не получалось, луна, полная, как круг сыра, светила на него со спины, и тень падала на лицо, полностью его укрывая.
Но револьвер в кобуре на поясе я все же разглядел, равно как и жестяную банку с ламповым маслом, стоящую у его ног. Более чем достаточная улика для того, чтобы разобраться с целью визита.
Странно, но первое, о чем я подумал в это время, было то, что ночи совсем теплые стали. Ни про прокравшегося поджигателя, ни про что другое, а вот так – про погоду.
