Или он по какому-то другому поводу морщился?
– Ищешь люди?
Его английский был совсем слаб, так что, скорее всего, он откуда-то из исконно франкоязычных краев.
– Нет, – улыбнулся я. – Просто иду.
Он меня понял, в глазах мелькнуло нечто вроде мимолетного удивления. Похоже, что такого ответа он не ожидал. Кивнув куда-то в ту сторону, откуда он пришел, человек сказал:
– Лагерь, люди. Еда, отдых.
– Ага, – дружелюбно улыбнулся я, продолжая быстро крутить в голове карусель мыслей.
Моя одежда – это наверняка знак, так? Знак того, что я тут новый.
Как в армии, только «дух» был одет по уставу, а каждый боец старше призывом этот устав в чем-то нарушал, для самоидентификации. И можно было не спрашивать, кто сколько прослужил, и так все видно. И одежда моя слабо потрепана, не то что у него, и перекраска опять же, и перья в шляпе – в них, может быть, смысл? Хотя бы в стиле «я тут не новичок и знаю, что к чему». И еще, например: «У меня нет с собой целой кучи денег мелкими купюрами большого размера, с которыми меня сюда закинули во сне и которые можно снять с моего трупа».
Может быть, так? Ежу понятно, что может. А татуировку у него на шее я сейчас хорошо вижу. Нет, что там изображено – не пойму, да и если пойму, то черт его знает, что она означает у французских, например, зэков, но все же штришок к портрету…
– Много там людей?
– Много, – заулыбался вроде как вполне искренне собеседник. – Там хорошо, еда, есть женщины.
От такой рекламы я насторожился еще больше.
Женщины тут при чем? Их тут так много, что можно рекламировать? Не думаю, их тут должно быть куда меньше, чем мужиков. Специфика места. Тогда с чего он это сказал? Сам со мной поделиться хочет? Очень сомнительно. Тогда для чего? Ответ вырисовывается сразу: разводит. Заманивает. Предлагает расслабиться.
Он меня вычислил?
Да наверняка. Дурак только не вычислит.
И что задумал? Спасти?
Ага, по глазам видно.
Вести к своим, чтобы хором распотрошить?
Опять же сомнительно.
Просто потому, что тогда делиться придется, а зачем? А если меня, например, просто сейчас грохнуть, то тогда и делиться не нужно. Труп можно в реку, например. Или просто в кусты оттащить, дальше зверье разберется.
А то, что он стрелять готов, я ни секунды не сомневаюсь. Опять по глазам вижу. Он просто хочет выстрелить, очень хочет.
Почему тогда не стреляет?
Ответ проще простого: потому что не может.
