Сама Хайди была высокой, худой, костлявой, и если в прошлом она была проституткой, в чем никаких сомнений, то трудно сказать, каким она успехом пользовалась. Лично мне нужно было бы выпить достаточно много.
Лестница выходила в главный зал борделя, в пока закрытый бар. Еще один здоровяк протирал стойку в ожидании открытия, какая-то тетка мела пол в зале, еще одна расставляла стулья за столами. У дальней стены, как и в Батлер-Крик, рядком стояли игровые столы, стол для крэпа и рулеточный. Полный набор услуг.
На втором этаже лестница воткнулась в еще один холл, небольшой, с диванчиками, на которых сейчас сидела стайка привычных уже азиаток, еще растрепанных и явно не готовых к приему клиентов.
Они громко разговаривали на своем языке, стараясь перекричать друг друга и попутно хохоча, и проходящая Хайди шикнула на них, после чего настала тишина.
Еще этаж, еще коридор, но тут двери уже пошире расставлены. Никакие части коридора не отделены, в конце его окно, а мне, как оказалось, в последнюю дверь направо.
Хайди отперла ее, пропуская меня вперед, протянула ключ:
– Здесь безопасно, но ты запирай.
Комната была не слишком большой, но все же достаточно просторной. Умывальник, кровать, шкаф, комод, маленький столик со стулом, то ли туалетный, то ли письменный. Кровать под красным покрывалом, на стене живопись. Не то чтобы мастерского исполнения, но зато откровенная. Туалет, как и везде, во дворе, понятное дело. Тут только так, главный, можно сказать, недостаток этого мира. Вроде и привык уже, но иногда мечтается о тепле, белом унитазе, журчащей воде и оружейном журнале в подставке рядом.
Особенно зимой и если среди ночи припрет. Надо будет какой-нибудь септик себе изобрести, что ли.
– Сули просила тебе помочь. Что нужно?
Тон деловой такой, вполне себе.
– Информация. О местном бранче «Висельников».
– А что про них? – явно не озадачилась она."
"– При них один русский крутился, точнее – русский еврей, из Нью-Йорка, я не знаю точно, как он себя позиционировал. Матвей. Может быть, Мэтью.
Кличка Шнобель. Шно-бель, – повторил я по слогам. – В переводе – «большой нос», поэтому…
– Я знаю, что это в переводе, это идиш, – некрасиво усмехнулась Хайди, снова открыв десну до самого носа. – Я сама хануку праздную. Шнобль звучит. Я уточню. Что ты о нем хочешь знать?
– Все, что получится узнать. С кем он там больше всего общался. И главное – где он сейчас.
– Спрошу, – кивнула она. – Когда что-то узнаю – скажу, во сколько это тебе обойдется.
