– А если я золото найду, но там его меньше? Как докажу, что не зажал?
– Не знаю, – ответил Мамон. – Поэтому ты лучше лавэ возьми и не лезь в это дело. Скажи нам, где искать, и мы дальше сами.
– А я без понятия, где искать, – усмехнулся я. – Вообще. Как думаешь, зачем я в Желтухино ехал?
– Зачем?
– Думал, что они его там закопали. Но ошибся. И теперь не знаю, что дальше делать.
– А карта?
– А карта там никакая, надо сперва место знать. Вот тут причал, а вот тут сарай. Ищи в сарае. Вот и вся карта.
Тут уже Мамон заметно озадачился.
Потом все же спросил:
– И где она?
– Да сжег давно, я ее запомнил. Там вся карта три квадратика и пунктирчик, что там запоминать?
Теперь все три визитера переглянулись. Я думаю, что для Мамона, который до этого разговаривал один и на охрану свою внимания не обращал, это было знаком крайней растерянности. И ведь главное – никто никому ничего доказать в этой ситуации не может, только на веру все брать надо. И что карту я запомнил и сжег, и что золота было на сто сорок тысяч, и что если я найду, то отдам обещанное, и даже то, что меня после этого не грохнут – чисто на доверии, по-другому и не скажешь.
– Нарисовать карту сможешь? – спросил в конце концов Мамон.
– Да без проблем.
Опять пауза. Затем он сказал:
– Мне подумать надо. И с братвой посоветоваться. Где тебя вечером найти можно?
– В салуне. Весь вечер там буду.
– Я приду, – кивнул Мамон. – Реально не могу сейчас ничего сказать, растерянный весь. Давай до вечера.
И на этом вся троица вышла из магазина.
Я выдохнул и тоже сильно задумался.
Мамон, видимо в знак мирных намерений, пришел в салун один. К этому времени мы с Хадсоном уже оккупировали наш привычный столик и пили там пиво, закусывая его тонко нарезанной вяленой олениной, которую Хадсон и принес, похвастаться вроде как. При виде Мамона я гостеприимно отодвинул для него стул и даже спросил, что тот пить будет.
– Тоже пиво, – сказал он, усаживаясь за стол.
Я даже не поленился сам сходить к стойке, где Бак наполнил и передал мне три кружки, которые я обратно и притащил, изображая гостеприимного хозяина, расставив их по столу.
– Что-то решил? – спросил я по-русски.
– Вот здесь, – он залез во внутренний карман и снова вытащил конверт, правда, куда более тощий, чем в прошлый раз, – две тысячи. Отдаю за карту. Ты ищешь сам, мы ищем сами. Но я хочу, чтобы ты моего человека с собой взял.
– Исключено, – сразу же ответил я. – Мне чужой человек рядом вообще ни при каких делах не нужен.
