Второй заметно старше, небритый, худощавый, крупные кисти сплошь в партаках. На голове черная круглая вязаная шапочка. На плече стволом вверх дробовик, такой же рычажный винчестер, как тот, с которым я шел сюда, только ствол покороче.
Просто покупателями не выглядят. Виталя это тоже почувствовал, встал поближе к ружью. Под прилавком у него лежал тот самый мой дробан, из которого я обрез соорудил и ему отдал.
– Уважаемый, вы, часом, не Петр будете? – спросил толстяк.
Глаза его опустились вниз и сфокусировались на ружье, которое я держал в руке.
Но никаких резких движений он не делал.
– Петром и буду, – подтвердил я.
Глупо отрицать, магазин-то мой. Даже спрашивать «а кто интересуется» смысла нет.
– Меня Слава Мамон зовут, – представился лысый. – Из Желтухино я.
Вот как? Сам приехал?
– Я слушаю.
Пожимать друг другу руки никто не стал, да и не собирался. Я даже ружье перехватил поудобней, что не ускользнуло от внимания Мамона.
– Мы тут кипешить не хотим, не надо, – сказал он. – Для разговора пришли.
Я просто пожал плечами и выжидательно смотрел на него. Каким бы Мамон в Желтухино авторитетом ни был, тут он по большому счету никто. Тем более что русских здесь квартал, а город в основном американский, так что авторитеты другие. К тому же если он «кипишнет», то я его убью. И остальных двоих вместе с ним, Виталя подключится. И тогда моя проблема с Желтухино решится сама по себе. И никто мне слова не скажет, потому что я буду прав, а Мамон здесь чужой.
А может, так и сделать? Других свидетелей-то нет, а причина у них меня завалить есть.
Другое дело, что сам бы Мамон на мокруху не пошел, людей бы прислал, а тут он сам. Любому понимающему ясно, что для разговора. Только вот разговор мог ведь по-разному пойти, верно?
Плохо то, что хорошее воспитание начать первым не дает. А как бы все было просто…
– Не надо меня здесь валить, – вдруг сказал он. – Не поможет.
– Чего это? Обычно помогает. – Я усмехнулся, но получилось как-то нервно.
– Потому что за меня другой человек встанет, а он знает, куда и зачем я поехал.
– Так мне другой человек, может, спасибо скажет за то, что, так сказать, на новую должность заступил, – высказал я вполне реальную гипотезу.
– Скажет, – подтвердил Мамон. – И завалит, потому что братва не поймет. Так что все равно.
– Как скажете, – не стал я спорить.
– Ты мое золото ищешь, так? – спросил он.
Именно что «спросил». Тут же на «ты» перешел и вроде как ситуацию разложил, мол, золото его, а я на него покушаюсь.
