Одним быстрым движением он выпрямился, прицелился и нажал на спуск. «Твак!» — хлопнула тетива.
— Попал? — спросил Леофрик, не сводивший взгляда с реки в поисках отмелей, однако его вопрос потонул в торжествующих воплях верода и перепуганных криках толпы на берегу.
— Прямо между глаз. Разве не это я обещал? Трогай, рулевой. — На берегу могли прятаться лучники, а одного мертвого короля было вполне достаточно.
Леофрик отозвался криком и ударами колотушки по борту. Семьдесят два весла вспенили воду, и «Краку» устремился вперед.
В спокойной воде ладья могла развивать поразительную скорость, и скоро берег с причалом остались далеко за кормой.
Радгар обвис на борту, испытывая неожиданную слабость. Все позади! Наконец-то с этим покончено. Отец отомщен.
Еще как отомщен! На берегу творилось что-то невообразимое. Над рекой разносились крики. Самым уязвимым местом системы Клинков было то, что эти бедолаги сходили с ума, когда их подопечный умирал, особенно насильственной смертью. Зеваки и всадники разбегались во все стороны — даже бросались в воду, возможно, это были обезумевшие Клинки, пытающиеся догнать ладью.
Амброз отправится в свое последнее путешествие не один.
Прощай, толстяк! Только представить себе, этот напыщенный дурак надеялся ценой дочери откупиться от кровной мести! Теперь королем Шивиаля становился болезненный трехлетний мальчуган. Шивиальцы будут визжать о предательстве, но через месяц или два угомонятся. Благодаря блокаде Овода у них просто не оставалось другого выхода.
Овод будет разорен. Радгару не хотелось бы сейчас встречаться с Оводом.
— Это не улучшит твоей репутации, — мрачно заметил Леофрик. Теперь команда сама задавала себе ритм пением, и он смог заняться поркой монарха.
— Какой еще репутации? — Радгар облокотился на борт и смотрел на удаляющийся плоский берег, но котором появился в поле зрения дворец, на дождь… — Шивиальцы годами изображали меня чудовищем. Стоит ли им обижаться, если я начал вести себя соответственно? — Только тут он заметил, что до сих пор держит арбалет в руках, и швырнул его за борт.
Тот исчез в мутной воде еще прежде, чем корабль отошел от этого места. — Амброз вел торг нечестно. Он силой заставил свою дочь пойти на этот брак, а потом заявил, что она делает это добровольно. Так мы и скажем послам.
— Scytel! — буркнул Леофрик. — Ты только что совершил серьезную ошибку.
— Заткнись, старик!
Отец отмщен, и все остальное не важно.
Теперь он может заняться собственной жизнью.
