Хотя странный багровый свет продолжал заливать зал, а гора продолжала голодно рычать, пол больше не содрогался. Упавшие поднимались на ноги — кто сам, кто с помощью соседей. Радгар и его кузен продолжали стоять лицом к лицу в центре зала. Оба молчали. И тут…
— Пощады! — Вульфвер стиснул запястье здоровой рукой, пытаясь остановить кровь.
— Говори! — зарычал Радгар. — Сознавайся! И говори правду, если хочешь жить. Зачем ты бросал вызов своему отцу?
— Пощады!
— Не будет тебе пощады! — Радгар рубанул по колену великана, и тот рухнул как срубленный дуб.
Тысяча голосов ахнули от ужаса при подобном нарушении правил. Не обращая на них внимания, он перевернул упавшего фейна на спину и осторожно приставил конец меча к его скуле.
— Одно лживое слово, и останешься без глаза. Говори, скотина! Что вы задумали сегодня? — Он не узнавал собственный голос. — Вы собирались убить меня, верно? Как?
— Меч!
— Громче! Пусть все слышат! Сознавайся или я разрублю тебя на куски!
— Меч был заговорен! — взвыл Вульфвер, продолжая сжимать раненую руку.
— Первого, кто поднимет его, он должен был одурманить. Это бы не убило тебя! Так, оглушило бы немножко.
Если бы Радгар поднял его первым, он был бы уже мертв. Это было ясно без слов.
— Я твой рок, Вульфвер. Разве Хильфвер никогда не говорил тебе этого? Так ты собирался убить меня в ночь, когда погиб мой отец?
— Нет!
Оп! Радгар пощадил глаз, но взрезал щеку до того, что осталось от уха.
— Да! — взвизгнул Вульфвер. — Да! Я хотел утопить тебя. Помогите мне! Мне нужно к целителю!
— Кто убил короля Эйледа?
— Не знаю… Отец сказал мне не уходить из зала.
Сказал, если меня увидят там, никто меня не заподозрит.
— Значит, он сказал тебе, что Эйлед умрет, еще до ого, как это случилось?
Губы Вульфвера перекосились от ужаса.
— Вроде того… — пробормотал он.
Этого было достаточно.
— Убийца! — Радгар полоснул по горлу своего двоюродного брата. Так, как убили его отца. Зал взорвался звериным ревом радости и возмущения. Кто-то кричал в знак одобрения, кто-то — от злости.
Ему было все равно. Оставив Вульфвера булькать и дергаться в предсмертных конвульсиях, он бросился к матери, не зная, что так трясется: пол или его собственные ноги.
Он удивлялся тому, что вокруг нее хлопотало столько народа — до тех пор, пока не увидел кровь. Отчаянный удар Вульфвера, едва не лишивший его головы, поразил вместо него королеву, угодив ей в грудь. Пара королевских фейнов пыталась перевязать ее, но кровь била изо рта при каждом вздохе.
