Обняв своего вновь обретенного друга мощной лапой так, что зубы у Овода едва не крошились от напряжения, фейн Эйлвин потащил его вдоль по причалу, засыпая вопросами, на которые Радгар едва успевал отвечать.
— Это был не несчастный случай, — говорил Радгар. — Моих родителей убили и…
— Что? Но как ты…
— Кто бы ни сделал это, он пытался убить и меня.
— Но мой отец…
— Вульфвер и двое его увальней утащили меня в порт как…
— Тогда как тебе удалось…
Как выяснилось, белец направлялся прямехонько к Хендрику.
Он толчком распахнул дверь и затащил Радгара внутрь, не обращая внимания на Овода. Во входном помещении царил полумрак — возможно, это делалось специально, чтобы ставить вторгающихся в невыгодное положение. Вышибала, поспешивший остановить непрошеного гостя, был выше Радгара и шире Эйлвина; основными его отличительными способностями являлись сломанный нос и заскорузлые лапищи уличного громилы, хотя ливрея с позолотой была пошита дорогим портным и открыла бы ему дорогу в любой дворец местной знати.
Увидев спутников оборванца, он в растерянности остановился.
— Farofhengest! — рявкнул Эйлвин, ткнув его в грудь толстым пальцем. — Что, капитан еще не приходил? Такой высокий, с серебряной повязкой на глазу?
Явно не говоривший по-бельски вышибала нахмурился и огляделся по сторонам в поисках помощи. Откуда-то появился и подошел к ним другой, одетый не менее изысканно и почти не уступавший первому по части угрожающего вида.
— Мы не видели никого, кто отвечал бы такому описанию, эальдор.
— Как придет, проводите его ко мне. Пива на двоих.
Вышибалы хмуро переглянулись. Проблему разрешил Радгар, достав туго набитый кошелек.
— Столик в тихом углу на троих, с вашего позволения, и когда придет капитан «Фарофхенгеста», будьте добры, передайте ему, что его сын желает переговорить с ним по срочному делу.
Вышибалы сложились в почтительном поклоне.
— А разве я не то же говорил? — буркнул Эйлвин.
Их проводили в маленький, замощенный булыжником дворик, окруженный со всех сторон потемневшими от времени кирпичными стенами. Кроме них, в нем не было никого — то ли остальные посетители еще не пришли, то ли их просто не пускали, дабы скрыть от их взглядов Эйлвина. Впрочем, пугал его вид не всех: голубоглазая девица, подавшая им пиво в расписных глиняных кружках, одарила его ослепительной улыбкой.
