— Уверен, они вполне заслужили то, что получили. — Он продолжал дуться весь остаток вечера.
Однако в целом он радовался передышке. Хороший Клинок никогда не вмешивается в дела своего подопечного, пока те не представляют для него опасности. В любом случае Тергия была куда безопаснее для Радгара, чем Бельмарк. Тем не менее на десятый день их пребывания здесь он спросил Радгара насчет его дальнейших планов и получил обычный ответ.
— Не приму решения, пока не разузнаю, какова погода.
— Но что бы тебе хотелось делать? Вернуться домой?
— Если я вернусь с того света, я изменю все.
Нюрпинги, Толинги, даже Скальтинги объединятся против меня, — а уж мой дядюшка наверняка отдаст под суд за убийство Вульфвера.
Овода пробрала дрожь. Редкие Клинки переживают суд над своим подопечным.
— Ты хочешь сказать, что можешь решить и не возвращаться?
— Если я узнаю, что убийцу моих родителей нашли и наказали соответственно — я имею в виду, казнили — у меня не будет причины делать этого.
Эта новость была слишком хороша, чтобы поверить в нее.
— А твои права наследника? Твоя корона? Ты что, не собираешься претендовать на трон?
Радгар ткнул пальцем в направлении группы молодых увальней, обнаженных по пояс и явно занятых поисками ближайшего питейного заведения.
— Видал? Это бельские фейны. Обратил внимание на их руки и плечи?
Все, что видел Овод, — это шеи, мощности которых позавидовал бы и бык.
— Вот жабы! Эта их мускулатура — наверняка результат заклинаний. У тех, что постарше, такой нет.
Они все просто заговорены.
— Наверняка. Но это в любом случае показывает, насколько я от них отличаюсь, ибо не могу себе представить, чтобы мне хотелось выглядеть так или тратить на это деньги. Пока я спал на простынях и ел, как положено в Айронхолле, эти люди плавали и бились вместе по всему свету. Они все делают вместе — дерутся и торгуют, грабят и распутничают. У каждого из них с полсотни проверенных в бою друзей. Когда придет время выбирать, он проголосует за друга или за друга своего друга.
— Он проводил шумную, задиристую компанию таким завистливым взглядом, какого Овод у него еще не видел. — Я не один из них, Овод! Я чужак, на три четверти шивиалец, никому не известный, не испытанный… В Бельмарке взрослеют, закаляясь вместе с верными друзьями, а я провел эти годы на чужбине. В моем возрасте отец уже командовал кораблем и собственным веродом. Мне уже слишком поздно думать о политической карьере в Бельмарке.
