Небо посветлело настолько, чтобы разглядеть сомнение на лице Хенгеста и Фрекфула. Король Сюневульф явно не внушал доверия. Жирный король Сюневульф Великий. Папа, папа, папа!
— А теперь мы застаем вас, несущих ненужного котенка в порт. А как вы, двое? Каково вам участвовать в убийстве ребенка?
Вопрос Гесте застиг Хенгеста и Фрекфула в момент, когда палуба в очередной раз подпрыгнула, но он стоял выше их и лицом вперед по курсу корабля, так что видел набегавшую волну. Даже так он вряд ли мог рассчитать лучше. Двое мужчин с веслами в руках потеряли равновесие, а большего Гесте и не требовалось.
Меч блеснул в его руке, и он спрыгнул на нижнюю палубу. Хенгест вскрикнул и опрокинулся на спину, зажимая руками рану. Он перевалился через борт и исчез, только оброненное им весло загрохотало по бочкам. Фрекфул успел выхватить меч, и Гесте пронзил его насквозь быстрее, чем тот успел сделать выпад. Вульфвер увидел свою жертву совсем рядом и инстинктивно поднял весло, чтобы прикрыться им от меча, но тут Радгар бросился и повис на его лопасти.
Вульфвер пошатнулся, потерял равновесие, другой конец весла зацепил за штаг, и тут преимущество Радгара сделалось подавляющим. Деревянный брус давил Вульфверу под подбородок, борт судна — под колени. Теперь рост Вульфвера обернулся против него. Корабль подбросило на волне, и он рухнул за борт. Радгар пошатнулся и едва не свалился следом за ним.
Впрочем, до этого не дошло. Корабль продолжал свое плавание с Гесте и Радгаром на борту. Двое фейнов отправились кормить омаров, а труп Фрекфула валялся на палубе.
Часть VI
ОВОД
1
Свечи начали коптить, а огонь в камине почти прогорел. Двое Клинков продолжали стоять у двери как изваяния, не знающие усталости и оттого еще более угрожающие. Король Амброз развалился монументальной тушей в кресле Великого Магистра; его маленькие лисьи глазки поблескивали в тени широкополой шляпы. Рассказ Рейдера явно подходил к концу.
— Вот так я убил своего двоюродного брата, — ровным голосом произнес он, — и ни капельки не пожалел об этом.
Надеюсь, у любого нормального мальчишки случился бы после этого приступ истерики или тошноты, но к тому времени я уже не способен был ощущать ничего, кроме недостойной радости от того, что такой сопляк, как я, сумел завалить такую тушу. Я даже не предложил вернуться и поискать его. Впрочем, и толку от этого не было бы никакого. Если холод не убил его сразу же, это сделали рифы Свеорнстанаса. Ни одного корабля поблизости не было.
