– Пока друзья семьи поддерживали отца и помогали ему разгребать последствия, я просто… ушел. В другой мир. В один, во второй, в третий… Пожалуй, сыном я был таким же отвратительным, как и мужем. Да и опекун из меня вышел сомнительный.
– А что случилось потом? – я присела на соломе, развернула ноги в сторону шкуры и Грега и обхватила колени руками. Уложила на них подбородок, понимая, что заснуть в ближайшее время не смогу. Ох уж эти варховы сказки.
– Я повзрослел, Софи. И перестал быть идиотом. С людьми такое случается, – судорожный выдох долетел до моих голых ступней.
– Мы помирились с отцом. Я принес ему кое-какие разработки с Сеймура, и он зажегся идеей добычи темного топлива. Заработал на нем целое состояние, затем поставил меня во главе компании. Без матери ему было тяжело. Он стал запираться в своем имении, бродить по садовым дорожкам, днями просиживать в библиотеке, разыскивая какие-то ответы… и с годами потух.
Я погладила коленки, расправляя по ним ласкающую ткань шелковой сорочки. У моих родителей отношения были не настолько трепетные и зависимые.
Они общались ровно, тактично, с уважением, и оба очень любили меня. Наверное, мама с папой вполне смогли бы жить друг без друга, если бы в том разломе погиб кто-то один… Но боги Эррена распорядились иначе.
– Незадолго до смерти отец велел уничтожить все его записи. Сказал, что понял: однажды из-за такого вот самонадеянного умника и начались разрывы, – Кольт тоже сел и уставился в темноту. Куда-то в сторону меня. – Где-то кто-то когда-то понял: мрак не только убивает, но и делает сильнее.
Он стал призывать изнанку в наш мир, истончать материю, нарушать равновесие, расшатывать лодку… В надежде стать величайшим магом Междумирья. Ведь сила решает все. Вам ли не знать, мисс Эштон.
Он резко встал и прошелся взад-вперед по пещере. Кольта вдруг стало слишком много в ограниченном пространстве. Он словно расширился газом и заменил весь воздух собственным дразнящим запахом, который я уже узнавала без труда.
– Один человек смог довести целый мир до грани, – произнес Грегори и, вырвав из меня возмущенный «Ох!», приземлился рядом на солому.
– Что будет, если экспериментаторов станет десяток? Сотня? Эррен и так рассыпается, чья-то алчность его уже чуть не погубила…
– Ваши сказки очень страшные, сир Кольт, – поежилась рядом с невозможным мужчиной, как у себя дома рассевшимся на моей, между прочим, соломе.
Значит ли это, что я могу перебраться на шкуру? Заманчиво, но… нет. Не значит.
