Он еще и измывается! Сначала хватать во сне начал за что не положено, затем переместил Варх знает куда, а теперь хмурится, словно это я во всем виновата.
– Получится. Главное, стойте смирно, – угрожающе протянула я и наморщила лоб еще сильнее, призывая на помощь Судьбу, Варха и Имиру в ее Сиятельной ипостаси… Ну хоть бы искорку!
– Так и будете сидеть? У вас уже глаза красные, мисс Эштон. Поднимайтесь.
– С места не сдвинусь!
Надо сказать, положение я занимала заведомо проигрышное. Сломанной куклой в помятом платье я сидела на жухлой лиловой траве и взирала снизу на своего мучителя.
Горделивый мужественный профиль закрывал собой кроваво-красную звезду, которая тут была за солнце. Окутанный багряным свечением, самый могущественный маг Эррена выглядел даже опаснее, чем обычно, в домашнем тарлинском интерьере.
Я украдкой надеялась, что боги нового мира смилостивятся над случайной гостьей. Выдадут ей капельку магии, чтобы с помощью парочки «направленных усилий» превратить негодяя в факел. Но боги к мольбам оказались глухи: Кольт оставался холоден и строг, как ледяная глыба.
Всем напряженным видом он показывал, что нам пора выдвигаться… в неизвестность.
Мысль, что мы с Грегори застряли Варх знает где – вдвоем, наедине! – била в голову тревожным набатом. Кошмар! Не иллюзорный, реальный!
Красный свет, пробивавшийся из-за спины мужчины, резал глаза. Заставлял щуриться. И вот из-за этой самой звезды, так нахально сияющей, будто все в порядке, правильно и вообще расчудесно, у меня окончательно сдали нервы.
Осознание безысходности, беспросветности и нереальности произошедшего накрыло двухметровой волной. Я чуть не захлебнулась в нахлынувших эмоциях. И меня прорвало. Не железная.
– Если бы вы просто дали мне спокойно выйти замуж за Адама! – судорожно всхлипнула, по-прежнему гневно сдвигая брови, хоть уже и не так старательно.
Я пыталась быть сильной. Очень. Но временами так остро хотелось снова стать маленькой девочкой, о которой кто-нибудь позаботится, что губы сами собой начинали дрожать.
– Причем тут Адам? – умные зеленые глаза, сейчас казавшиеся черными, хладнокровно наблюдали мою истерику.
Ждали с завидным терпением, пока меня отпустит, и я смогу соображать здраво.
Где-то на задворках сознания внутренний голос истошно орал, что Грегори прав. Этот мир нов и не изведан, и живность тут может водиться самая разная. Я не горела желанием с ней знакомиться – меня и после встречи с темным исчадием с хоботком еще потряхивало.
Но я не могла сдвинуться с места.
