И я в нем абсолютно одна, защищенная от фонящих артефактами гостей, выбивающего из равновесия Кольта и сирр Темсфорд, жаждущих знакомства.
Я крепко вцепилась руками в мраморный поручень, запрещая сну завершаться. Не отдам, не уйду! Останусь тут на всю ночь. Буду сидеть на синей лавке на витых кованых ножках. Слушать, как журчит вода и перешептываются шуршащие листвой вековые туры. Вдыхать волшебный воздух до бесконечности.
Я сощурилась и попыталась определить придуманное время года. Еще не осень, но уже не лето… Моя любимая пора.
Сад благоухал по-вечернему. Так, как случается после солнечного дня, вытянувшего ароматы из измученных жарой растений. Но награжденных спасительным дождем и теперь отдыхающих.
Ноздри трепетали от сильных, волнующих запахов, как вдруг к ним присоединился еще один. Терпкий, дразнящий. Смесь дорогого парфюма, хмельного дыма, грозы и крепкой настойки… Вроде той, что была в стакане у Адама, когда мы прощались.
Похоже, я придумала себе не только дом и сад, но и жениха.
По которому, конечно, успела соскучиться за эти дни. Как же иначе?
А может, во сне уже не жениха, а мужа? И именно потому лето тут идет на спад, а Звездносвод сияет синим, как случается в Анжарской провинции после парада светил?
Жаркое дыхание коснулось шеи, чужой нос пощекотал волосы за ухом. Руки требовательно прошлись от моих плеч к локтям, чуть сжимая кожу. Настойчиво отодвинули меня назад, сталкивая лопатками с хрустящей тканью мужской рубашки."
"Сквозь тонкую сорочку я чувствовала, как пылает его грудь.
Адам был слишком горячий, раскаленный прямо-таки. Он медленно собрал мои волосы и перекинул через плечо. Твердые губы требовательно коснулись линии волос на затылке. Я невольно заулыбалась – было чуть щекотно, но очень волнительно и приятно.
– Тут так чудесно… Ты видишь? – пробормотала, жмурясь от удовольствия и нового поцелуя. – Невозможно красиво. Я понимаю, что сплю, но эти цветы, их аромат… он такой настоящий… И ты тоже… такой настоящий. Если у нас когда-нибудь родится девочка, давай назовем ее Розой?.
.
Во сне Адам был идеальным – что немудрено, я же его придумала. Слушал внимательно, молча, с интересом. Не торопился, растягивая чувственную пытку. Но в то же время каждым уверенным движением намекал, что все будет. Абсолютно все. И даже больше, чем моя неопытная фантазия способна себе придумать. И я никуда от него с этого балкона не денусь.
Он покрывал печатями-поцелуями голые плечи и позвонки между лопаток.
