Что он задумал? Как еще планирует разрушить мою жизнь? Может, желает сделать посмешищем для всего Тарлина? В красках рассказывает, что невеста Адама весь день провела в его спальне, в его смятой постели?
Закончив короткую речь, он резко отвернулся от Дафны и зашагал в садовую темноту. Я вскочила с лавки и припустила за ним. Спустя несколько минут и резких поворотов дорожки обнаружила гада в уединенной пустой беседке.
– Какая плотоядная саранча вас опять укусила? – чуть не ободрав рукав, я забралась к нему в резной деревянный домик, спрятанный в гуще колючих кустов.
– Не верю вам, – он наморщил нос.
– Да в чем именно?
– Видел, как вы с Адамом целуетесь, – хрипло бросил гад, сверкая зелеными глазами в темноте. – Скучно.
– Я не заботилась о том, чтобы вам было интересно, – передернула плечами.
– Беда не во мне… Неинтересно было вам, – пригвоздил Кольт густым, низким голосом.
– Вам-то какое дело?
– Вы хоть знаете, что такое страсть, Софи? – хрипло уточнил он, приближаясь. – Какой глубины пропасть, в которую летят двое? Что вы испытываете, когда к вам прикасается ваш жених?
Я скрестила руки на груди и оперлась спиной о столб, поддерживающий крышу.
Всем видом демонстрируя, что участвовать в идиотской беседе не планирую. Но при этом почему-то не уходила. А стоило бы.
– Могу поспорить, у вас не колотится сердце. Не подкашиваются ноги, – он подкрадывался ко мне, как хищный грикх. – Мурашки не атакуют каждый миллиметр кожи. Внутри не разгорается бешеное, дикое пламя.
– Все у меня… разгорается…
– Врунья, – он задрал голову, демонстрируя выпирающий кадык.
Посмотрел на меня из-под ресниц. – Какая же вы врунья.
– Знаете, я тоже читала дамские романы, – выдохнула саркастично. – А вы, судя по всему, так и вовсе их ярый поклонник. Вот только все эти «анжарские бабочки в животе» – милая сказка для фантазерок из пансиона. А за его стенами совсем иная жизнь. Трудная, реальная. Без драконов и принцев, готовых решить все твои проблемы.
– То есть вы признаете, мисс Эштон, что не любите Адама?
– Люблю.
Конечно, люблю, – я замотала головой. – А без разрушительных эмоций и этой вашей животной страсти я как-нибудь обойдусь. Я верю в другие вещи.
– Правда? – протянул мерзавец, приподняв бровь. – В какие же? Просветите меня, мисс Эштон, о чем мечтают современные тарлинские девы. Я, похоже, отстал от жизни.
– Я верю в уважение, доверие, симпатию. Во взаимопонимание. В преданность и чувство долга. Именно такой брак был у моих родителей, и никто не жаловался.
