– С каких пор ты считаешь возможным выгонять меня из этого дома, Саргаард?
– С тех самых, как ваше присутствие в нем начало портить настроение сиру Кольту, – честно ответил охранник. – Это семейный праздник. У вас нет приглашения.
– У половины Эррена есть, а у меня нет! – фыркнула обиженно дама. – Грег ничего не попутал?
– Боюсь, ничего: он временами читает вашу колонку…
– Этот контракт – важное событие в промышленной жизни Либтоуна, – погрозила тонким пальчиком Дафна. – И вообще… Думаешь, я тут добровольно? Полагаешь, не хотела бы сейчас быть в Хитане и освещать крупнейший разрыв десятилетия в какой-то сотне метров от королевского двора? Так что твоему дражайшему «сиру Кольту» придется потерпеть.
– Придется или нет – он решит сам. Я уточню у сира Грега, – кивнул Саргаард и оставил даму в покое.
Она раздраженно засопела и поправила выбившийся из пучка завиток. Настоящая Дафна отличалась от фотографии в «Вестнике». У нее был более острый носик и волосы не такие светлые, а скорее соломенные.
В изящной миниатюрной фигурке, задрапированной ярко-красным шелком, скрывалась тонна неуемной энергии.
Миссис Мэтьюз-Грейс покосилась на сонную каффу, лениво приоткрывшую один глаз… и показала ей язык, пока никто не видел.
В толпе приглашенных я вдруг разглядела грациозный силуэт Полин, хозяйки чудотворных пяточек. Она держала под руку отдаленно знакомого мужчину и с улыбкой выслушивала все, что тот ей рассказывал.
Я охнула изумленно: это был Йозеф Стерв, муж Регины. Самой Стервеллы нигде не наблюдалась.
По едва заметному знаку, что мужчина подал Дафне, я догадалась, что в завтрашнем выпуске «Вестника» об этом не будет ни слова.
Гостей все пребывало, и вскоре на площадке стало не протолкнуться. Неужели Кольт думает, что книгу взял кто-то из них? И что именно сегодня захочет вернуть?
И как тогда Грегори планирует узнать, кто виновник, если сам расхаживает по саду и хмуро выслушивает оправдания Адама? На Дафну косится неприязненно, по мне скользит невидящим взглядом… А кто охраняет библиотеку?
Я присела на скамейку к Терезе, и каффа вальяжно переползла на мои колени, велев себя чесать.
Я не стала отказывать Прянке в минутном удовольствии, тем более, что заняться мне было нечем.
– Как тебе сад, милая? – сонно улыбнулась старушка, выбираясь из-под шали. – Чудесная пора… Люблю, когда листья туров начинают багроветь. Невыносимая красота, а запах…
Я огляделась, не нашла ни одного краснолистного тура и поняла, что Тереза еще не проснулась.
