— Все ясно без слов, — возразил визажист, — просто никакого убийства не было. Я думал, что вы сразу все поймете.
— Интересно, — пробормотал Дронго, — в таком случае — кого мы принесли в дом и чей труп сейчас лежит рядом с гаражом?
— Несчастного Антонио Моничелли, — кивнул Линдси, — но убийства все равно не было. Мы все вместе обедали сегодня за столом, когда Юхан в очередной раз поспорил со своей матерью…
— Вы хотите сказать, что у них часто случаются подобные ссоры?
— Как вам не стыдно, Эдуардо, — вмешалась Агнесса, — заниматься сплетнями.
— Никаких сплетен, — хладнокровно возразил Линдси. — Юхан давно уже не ребенок. Жаль, Агнесса, что вы этого не замечаете. Он довольно брутальный тип, который проводит много времени со своими дамочками. И все время требует у матери денег…
— Вы его всегда не любили, — перебила визажиста Агнесса, — вам не нравится, что он пользуется успехом у женщин, что его все любят.
— Вы еще скажите, что я ревную его к женщинам, — поморщился Линдси, — вы же знаете, что у меня другие предпочтения.
— Именно поэтому вы его и не любите, — не успокаивалась Агнесса.
— Почему вы считаете, что ссора Юхана с матерью каким-то образом связана с произошедшим на побережье? — спросил Дронго, решив прервать этот ненужный спор.
— Вы не помните, что она сказала? — усмехнулся Линдси. — Она пообещала в последний раз дать ему деньги, но лишить его части наследства. По-моему, здесь нужно искать, кому выгодно то, что случилось. Моничелли вызывал явное раздражение у нашего молодого отпрыска.
Ему не нравился ни выбор матери, ни этот победный плейбой, ни его успехи в бизнесе. К тому же мистер Барнард был сегодня у нотариуса и вполне мог завтра привезти его на виллу, чтобы изменить завещание Кристин. Я допускаю, что Юхан не хотел убивать своего отчима. Они повздорили на пляже, и Юхан его ударил. Потом пытался спасти, но ничего не вышло. Вы обратили внимание, что Алиса была в купальном костюме? Они там не купались, а занимались любовью, и, когда пришел Моничелли, между ними произошла ссора.
Вот так все и было. Или так могло быть.
— Вы невыносимый лжец, Эдуардо, — снова вмешалась Агнесса, — подставляете мальчика, который вам ничего плохого не сделал. Разве он мог поднять руку на человека, которого любила его мать. Вы ничего не понимаете.
— Возможно, — согласился Линдси, — но господин Дронго готов подозревать даже меня, хотя ясно, что мне смерть Моничелли нужна была менее всего. Он не сделал мне ничего плохого.
