— Я сказал «нравилось», в прошедшем времени, — напомнил Моничелли, — а сейчас у меня есть самая красивая женщина Голливуда, которая меня вполне устраивает.
При этом он подмигнул Дронго.
— Ханжа, — заявил Линдси, допив кофе и поднимаясь со стула. — Вот такие, как вы, Моничелли, не верят ни в любовь, ни в верность, ни в прочную дружбу.
— Особенно между двумя мужчинами, — засмеялся Моничелли, — я очень верю. Нет, правда, Линдси, в такие отношения я очень верю."
"— Я больше не буду с вами разговаривать, — разочарованно заявил Линдси.
— Вас когда-нибудь накажет бог за ваш цинизм. — Он повернулся и пошел в дом.
Агнесса и Горлач, сидевшие в стороне, смотрели на Антонио, не понимая, чему он так радуется. Через несколько секунд Агнесса поднялась и увела своего друга с веранды. Моничелли посмотрел им вслед и засмеялся еще громче.
— Вот так в жизни бывает, когда не можешь преуспеть в бизнесе, — заявил он, обращаясь к Дронго, — и тогда тебе нужно терпеть такую дуру, как Агнесса, и ее вздорный характер.
Эта полоумная баба уже убила свою дочь и теперь хочет довести своего друга до сумасшедшего дома. А все потому, что он плохой бизнесмен. И рассчитывает поправить свои дела с помощью денег Агнессы. Но он напрасно надеется. Она ему все равно ничего не даст.
— Откуда вы знаете, что он не может преуспеть в бизнесе?
— Он уже несколько раз предлагал мне какие-то бредовые проекты. Когда солидный бизнесмен предлагает подобные вещи, это означает, что он либо очень богат и может выбрасывать часть денег на такие сумасшедшие проекты, либо он в крайне тяжелом положении и готов на все, чтобы поправить свои дела.
— Интересная теория.
— Дарю. Это мое собственное наблюдение. Но я ему все равно ничего не дам. Он типичный прохиндей.
На веранду вышла Алиса. Было заметно, что она нервничает. Достав пачку сигарет, она вытащила из нее сигарету, щелкнула зажигалкой и закурила.
— Идите сюда, Алиса, — оживился Моничелли, — садитесь с нами. И не стесняйтесь. По странной логике, принятой в цивилизованных странах, я почти ваш папа.
То есть я — муж матери вашего друга. Значит, я ваш папа, а вы моя дочка.
— Хорошо, что вы не сказали, что я ваша мама, — огрызнулась Алиса. — Тоже мне папа нашелся, — добавила она по-русски.
— Не понимаю, что вы говорите, но, видимо, вы ругаетесь, — добродушно заметил Моничелли, — а зря. Я ведь мог бы вам помочь. Например, убедить Кристин быть с вами поласковее. Но вы сами все испортили.
