Аля пятится, ударяется бедрами об стол, обходит его, двигается к стене выставив перед собой руки в защитном жесте. В несколько шагов приближаюсь, прижимаю ее к шершавой поверхности. Я не бью женщин, но иногда их надо воспитывать.
Поворачиваю уже почти бывшую жену спиной к себе. Наматываю на кулак длинные темные волосы и срезаю их максимально коротко, роняя на пол некогда шикарный, глянцевый шелк. Наклоняюсь к ее уху игнорируя истеричное рыдание:
— Еще раз ты посмеешь выкинуть нечто подобное, я убью тебя.
— Ненавижу…—плачет Аля, трогая пальцами рваные края своей новой прически.
— Хотя бы честно. А то еще совсем недавно ты пыталась доказать мне свою любовь. Не скучай.
Перешагнув через волосы, ухожу. Алю запирают. Она падает на колени, плачет в голос и пытается собрать с пола свои темные спутанные пряди. Мне не жалко ее. Это чувство окончательно атрофировалось. Эта тварь напала на мою женщину. Могли пострадать дети. Дважды за сегодня… Не-е-т… Никакой жалости. Только месть!
Вот теперь можно и в офис.
С чувством морального удовлетворения врубаю на всю громкость музыку в тачке и еду к Мэту. Надо просмотреть там некоторые бумаги. Это занимает все мое время до самого вечера, но оно того стоило. Сегодня же мы запустили проверку «царства» Ахметова, а заодно подкинули ему фейковой информации для его хозяина.
После офиса заезжаю в магазин за свежими фруктами, соком. Кидаю в корзинку йогурты, творожок с ягодами. Смотрю на все это дело и понимаю, что количество надо увеличить раза в четыре.
У меня же не только Юля, у меня дома еще и ее дети.
— Девушка, — ловлю консультанта в зале супермаркета, — что едят пятилетние дети?
— Пойдемте, я покажу, — старается сделать вид, что вообще не удивилась. Ведет меня через зал к полкам с крупами и множеством разных пакетиков. — Самое простое, это вот, — вручает мне один из них, — супчик. Просто закиньте все в воду и проварите согласно рецепту. Есть еще разноцветные макароны. Малыши их обычно любят. Они окрашены натуральными овощными соками.
В корзину так же добавляется мясо индейки, молоко и сладости. С сомнением смотрю на свои покупки. Никогда я столько еды не покупал, но это же дети. Наверное, им нужно.
В отдельный пакет перекладываю то, что купил для Юли и еду к ней. Узнаю у врача о ее состоянии, согласовываю с ним все, что приобрел. Утром до списка разрешенных продуктов наш разговор так и не дошел.
Поднимаюсь в палату.
— Привет, — захожу тихо, чтобы не напугать. Юля оглядывается на мой голос.
