Бежевые жалюзи закрыты и палату наполняет теплый, мягкий свет.
Тихо прикрываю дверь, ставлю стул у кровати, сажусь и смотрю на нее. Запоминаю каждую видимую ссадину или синяк.
Сволочи, посмевшие навредить ей, ответят мне за все. За разбитые губы, за слезы, высохшие на ее щеках, за страх в родных глазах.
Поднимаюсь, подхожу ближе, наклоняюсь и прикасаюсь губами к ее виску. Юля морщится, тихо стонет, разлепляет ресницы.
— Спи, — еще раз быстро ее целую. — Я заеду вечером.
— Раф, стой, — хрипло и устало. — Дети?
— С ними все хорошо.
Они тоже под охраной. Переживают. Я дал слово, что вы скоро увидитесь и я буду тебя оберегать. А данное детям слово нарушать нельзя, — улыбаюсь ей. — Отдыхай. Я сейчас переговорю с врачом, а вечером привезу тебе все, что он скажет.
— Я могу им позвонить? Пожалуйста, Рафаэль, — умоляюще.
— Конечно, — достаю телефон, протягиваю ей. — Помнишь номер Светки? А то у меня не записан.
— Да – да, — бормочет, быстро бегая пальчиками по сенсору. Громкие гудки в динамике. Даже я их слышу.
— Свет, Света, дай мне Димку и Лину, а, — тараторит Юля, будто не успеет и связь сейчас прервется. — Живая, это главное, — отвечает подруге. — Дай мне деток, — ждет. — Привет, котята, — улыбается и из ее глаз к ушку течет слезинка. — Со мной все хорошо, честно. Мы с вами совсем скоро увидимся. Обязательно слушайтесь тетю Свету и дядю Рафаэля, пока меня не будет. И прошу вас, без ваших шуток. Поняли меня? — старается быть строгой, но у нее это плохо получается.
Они еще немного болтают.
Юля возвращает мне теплый телефон. Убираю его в карман.
— Тебе легче? — убираю с ее лица волосы.
— Да, спасибо. Ты узнал, кто меня сбил?
— Есть предположения. Буду плотно этим заниматься сегодня. Юль? — зову после паузы.
— Что? — морщась от боли в теле устраивается немного удобнее. Поправляю ей одеяло.
— Где их отец?
— Бросил нас, когда я была беременной, — кусает сухие губы. — Мне везет на мужчин, которые боятся ответственности.
— Юль, им по пять лет. Мне Дима сказал…
— И что? — нервно вздрагивает.
— Только тебе можно было любить одну, а спать с другой?
— Юля! — сжимаю зубы. — Когда мы расходились, я ни с кем кроме тебя не спал!
— Ну значит это я такая плохая. Не удержалась, — цепляет меня и отворачивается.
— Я же узнаю правду, Юль. Это элементарно. Скажи сама. Они мои? Это наши дети, Юль?! — беру ее за руку. Выдергивает и прячет ее под одеяло.
— Еще чего! Это мои дети, Рафаэль. Мои и одного труса, испугавшегося ответственности.
