Да что же это такое?! Когда они успокоятся?
— Дети! Ну-ка хватит кричать на весь подъезд! — повышаю на них голос.
Разве так можно? Люди кругом, а они орут.
Квартиру, точнее комнату, мы здесь снимаем, я бы не хотела лишний раз привлекать внимание к нам. Собственники и так были не особо рады наличию у меня детворы. Еле уговорили их со Светкой! Заверили, что дети ничего не испортят и проблем с ними не будет!
Угу… Не будет! Аж десять раз!
Бабка Маня, живущая под нами, уже замучила постоянными претензиями. То ходим слишком громко, то стулья двигаем, то разговариваем… Я ей устала объяснять, что мы не виноваты ни в плохой шумоизоляции дома, ни в том, что люди летать не умеют.
Приходится ножками по полу передвигаться, от этого и слышно, как мы ходим. Но, увы, старую вредную бабку не переубедить. И все бы ничего! Но ведь она каждый раз звонит собственникам квартиры и высказывает свое недовольство ещё и им! А те начинают названивать уже нам со Светкой…
— Алина, Дима, — поднимаясь на третий этаж, обращаюсь к своим неугомонным детям.
— Пожалуйста, давайте потише, — прошу их. Ругаться у меня уже не осталось сил.
— Хорошо, — обречённо вздыхают два моих самых любимых на свете шалопая.
Открываю дверь, заходим в квартиру, из Светкиной комнаты доносится звонкий лай. Радостно заливаясь, навстречу нам выскакивает лохматое чудо, состоящее из одной шерсти. Белоснежный померанский шпиц.
— Чиу! Чиу! — Алина присаживается на колени. На них тут же заскакивает белое облако шерсти, сквозь которую виден лишь заостренный нос и черные глаза-бусинки.
Пёс активно виляет хвостом, подпрыгивает к детскому лицу, так и норовит вылизать всю Алину. Дочка гладит его, смеётся, обнимает. Я смотрю на них и улыбаюсь.
Но Чиу никуда не денется, а вот детей нужно осмотреть. С сыпью не шутят. Если там что-то серьезное, то я даже не стану дожидаться завтрашнего талона ко врачу. Вызову ""скорую"" и поеду вместе с ними в больницу! За здоровьем детей я тщательно слежу.
— Снимаем куртки, разуваемся, моем руки и идём ко мне! — командую дочке и сыну.
— Будем разбираться с вашей сыпью!
— Мам, а зачем? Все с ней нормально, — дочка невинно строит мне глазки. — Она даже не чешется! — тут же произносит Алина. Кивает.
— И не болит! — активно подтверждает ее слова брат.
— Ну уж нет! — грозно смотрю на своих детей. Если на них так вообще можно смотреть любящей матери. — Раздеваемся, разуваемся и ко мне! — командую. — Живо! — обвожу малышню строгим взглядом.
