Следом за ним выбежал связист и спросил:
– Что, товарищ старший лейтенант, скоро?
– Скоро, – ответил он и кивнул на кружку, стоявшую на бочке с водой: – Полей-ка, умоюсь.
Он снял гимнастёрку и нательную рубаху. Утренняя вода обжигала изнеженное сном тело. Он умылся, вытерся полотенцем и обвязал себя им. Вспомнились слова из письма Зинаиды: «Хранишь ли мой подарок?.. Бабушка расшивала… Оно и тебя охранит».
– Быстро командиров взводов ко мне! – окликнул он связного, дремавшего у пулемёта в ближней ячейке.
Артподготовка началась ровно в назначенное время.
Севернее, где-то в стороне Минского шоссе, уже сутки гудело, и ночью там стояло зарево. Теперь вступали и они.
Ночью в их траншею набилось столько народу, что теперь стояли плотно, заняв даже ход сообщения.
После того как разнесли канистры с водкой, по цепи передали:
– Первым встает отдельный штрафной. Поротно.
Так и понеслось в предутреннюю темень с одного фланга на другой:
– Первым… штрафной… поротно…
Водку выдали всем, и штрафным, и гвардейцам.
Пили из котелков, из плоских трофейных кружек. Крякали кто от удовольствия, кто просто так, а кто, желая подавить навалившийся страх, разогнать его по краям души, придавить хоть кружкой водки. Утирались рукавом, нюхали обкусанные сухари. Кто балагурил, а кто сосредоточенно молчал.
Прибежал запыхавшийся связной. Сложив ладонь ковшиком, в несколько приёмов, доложил:
– Приказ комбата: наступать вторым эшелоном… Вот письменное подтверждение… – И связной протянул вчетверо сложенный листок, вырванный из блокнота капитана Солодовникова.
Значит, что-то произошло в штабе полка или дивизии, понял Воронцов, не так же просто уломал Андрей Ильич майора Лавренова идти батальону вслед за штрафниками. А с другой стороны, что такое второй эшелон при таком наступлении? Если немецкие огневые подавлены, то первую линию батальон, возможно, пройдёт второй волной. Если не подавлены, то штрафбат весь ляжет перед первой же траншеей. А если и удалось артиллеристам основательно разрушить первую и даже вторую линию немецких траншей, то третью и штрафникам, и гвардейцам всё равно придётся брать вместе.
Но кто же окоротил Лавренова? Интересно, знает ли Лавренов, что Воронцов под подозрением? Конечно, знает. Поэтому так сдержанно ведёт себя в его присутствии.
После того как капитан Солодовников сошёлся со старшим лейтенантом медицинской службы Игнатьевой, в полку конечно же сразу заговорили, что комбат-3 увёл у командира полка фронтовую подругу.
