– А что это у вас, товарищ старший лейтенант, за настроения перед наступлением?! Французских романов начитались о благородных рыцарях и прекрасных дамах? Лучше бы почаще в боевой устав пехоты заглядывали!
Старший лейтенант Панкратов, гремя резко отодвинутой табуреткой, встал навстречу комбату. Он решительно поправил гимнастёрку под новеньким ремнём и сказал:
– По поводу французских романов, товарищ капитан… Эту тему считаю лишней. А вот в пленных стрелять… Такой приказ отдавайте личному составу сами.
– Ты, Иван, не кипятись, – скрипнул табуреткой командир миномётной роты старший лейтенант Шмеленко.
– У тебя в роте вторым номером у бронебоя Акимова твой тёзка Иван Алексеевич Грибов воюет. У него каминцы всю семью расстреляли. И стариков родителей, и сестру, и жену, и троих детей. Так что будет кому и к пулемёту стать. Если понадобится. Это война.
Старший лейтенант ещё раз расправил складки под ремнём, погромыхал табуреткой и молча сел.
– Не брать, так не брать, – загудели офицеры.
– А если немцы?
– Повторяю: задача нашей дивизии – сделать прорыв, вклиниться как можно глубже.
Никого не ждать. Вперёд и вперёд. Незначительные подразделения и гарнизоны обходить, блокировать и уничтожать с помощью средств усиления. Аэродром Омельяновичи мы обходим справа. Аэродром – дело соседей. Разгранлиния, как вы видите на карте, проходит вот здесь, правее. Нам приданы танки и артиллерия из расчета: три танка и два противотанковых орудия на взвод. Усиление, как вы понимаете, хорошее, так что во время движения прошу позаботиться о безопасности танков и орудий, и об их эффективном использовании.
Следом за нами, как я уже говорил, в прорыв будет введена конно-механизированная группа. Два корпуса, танковый и кавалерийский. Так что о пленных будет кому позаботиться. Наш батальон, как вы понимаете, на острие предполагаемого прорыва. Посидели в окопах. Хватит. Какие есть вопросы?
Когда боевая задача была поставлена и разъяснена и офицеры начали расходиться по ротам и взводам, комбат окликнул Воронцова:
– Воронцов, задержитесь.
Надо поговорить. – И Солодовников закурил. Это означало не минутный разговор.
Воронцов молчал, ждал, когда комбат заговорит первым.
– Я не знаю, кто ты был и что там у тебя было два года назад под Вязьмой, но я тебя знаю хорошо теперь. Кто ты есть и какой ты есть. – Капитан Солодовников смотрел в переносицу Воронцова. – Сегодня утром я ездил в штаб дивизии. Зашёл в особый отдел. Пришлось зайти… Так вот, ты у них с некоторых пор в разработке.
