Эти запахи заполняли горло и вызывали спазмы, похожие то ли на приступы астмы, то ли на сильные рвотные позывы. Вокруг было столько убитых, а раненые метались по лугу и по опушке леса в таком ужасе, сбивая с ног и затаптывая друг друга, что Бальк уже смирился с тем, что эта неудачная атака на прорыв для него и есть последний бой, который, видимо, совпадёт с последними минутами жизни. Когда-то давно, в детстве, родители его возили в Дрезден, и там, в Галерее старых мастеров в одном из залов с приглушённым освещением, он видел картину, изображающую сцену битвы двух враждующих племён.
Картина была огромной, во всю стену, и страшной. То же самое он видел теперь вокруг. Теперь он и сам был участником чудовищной баталии и самым несчастным её персонажем.
В какой-то момент толпы израненных отшатнулись назад, к лесу. Офицеры закричали, подавая запоздалую команду на отход.
Начиналось самое страшное. Теперь бежать нужно было назад, к ельнику, откуда начиналась атака. Бежать быстро, так как русские пулемёты не сбавляли темпа огня, а миномёты начали выкладывать тяжёлые мины по самой опушке, будто пытаясь отсечь отступающих от спасительного леса и покончить с ними на чистине.
Бальк лежал, уткнувшись лицом в землю. «Кайзер», оскалившись и прикусив прокуренный ус, жадно осматривал окрестность. Если сейчас встать и побежать в сторону ельника, куда устремились все, кого пока ещё миновали пули и осколки, а также раненые, кто ещё мог передвигаться, то, два против одного, русские их достанут из пулемётов и винтовок.
Теперь они, мгновенно утратившие инициативу, – просто безмозглые мишени. Бегущие цели, которые можно методично расстреливать из всех видов стрелкового оружия и миномётов. Но если доползти по кювету до ближайшего осинника, то от него всего с десяток шагов до леса. «Кайзер», рискуя потерять свой старого образца стальной шлем вместе с головой, приподнялся и всмотрелся в очертания осинника и лесной опушки. Конечно, у этого безумного маневра есть изъяны. К примеру, русские могут иметь в том осиннике нечто вроде боевого охранения или просто окоп с наблюдателями, которые сейчас тоже ведут огонь.
Или контролировать прогал между осинником и опушкой. От русских окопов до того места, который «Кайзер» избрал в качестве спасительной соломинки, было всего метров тридцать. Там их могут срезать одной автоматной очередью. Конечно, могут…
– За мной, сынок! – рявкнул «Кайзер» и грубо толкнул под рёбра Балька.
Тот вздрогнул и удивился, что он всё ещё жив.
