– Но тут, видите ли, дело особенное…
Какое-то время Кондратий Герасимович слушал первого секретаря заинтересованно и внимательно. Но чуть погодя заскучал. Напомнил он ему младшего политрука Каца Семёна Моисеевича. Тот тоже поговорить любил, особенно перед боем – говорил много, а вот когда до дела доходило, то приходилось его искать в дальних окопах, куда ни мины не долетали, ни снаряды прямой наводки. От скуки Кондратий Герасимович принялся рассматривать сейф. Такого громадного сейфа здесь раньше не было.
Должно быть, трофейный, подумал он, из Европы приехал.
– Вы мне вот что скажите, товарищ первый секретарь, – наконец влез в партийную речь Кондратий Герасимович, – в мэтээсе нам трактора на пахоту и сев дадут или передовиков в первую очередь будут обслуживать?
– Хм… Хм… – дёрнул плечами первый секретарь. – Конечно, дадим. Пахотное поле ваше сапёры полностью разминировали. Очистили, так сказать, от смертоносного груза. Мне на днях доложили. Так что скоро перегоним туда технику и начнём.
Клин у вас небольшой. Два-три дня – и засеем. С зерном вопрос решён. Видите, не так уж всё и плохо! Не бросим мы ваш колхоз в беде, Кондратий Герасимович, славный вы наш фронтовик! Не бросим. Внушите это людям и всем от меня передайте коммунистический, колхозный привет!
– Да вроде и правда, всё хорошо. И привет тоже. Только надо бы все работы по яровым до Семёна дня закончить. Позже рожь уже не сеют. Так у нас старики говорили.
– Как же они говорили? – усмехнулся первый секретарь.
– А так и говорили, что после Семёна дня – севалка с плеч!
– Ничего, пока погода стоит…
– Старики говорили: после Успеньева Спаса сеять грешно.
– Грешно… Отчего ж грешно?
– А оттого, что не вырастет. Только семена сгноим.
– Вы не член партии? – вдруг поинтересовался первый секретарь.
– Нет. Я в анкете всё про себя описал.
– Видел, видел. А почему в партию не вступили? Всё-таки офицер, командовали ротой. И не простой, а гвардейской.
– Да как-то и не знаю… До войны, может, слыхали, по женской части проштрафился.
А на фронте некогда было. Всё бои да бои."
"– Ладно, Кондратий Герасимович, будем считать, что разговор у нас состоялся конструктивный, заинтересованный, что согласие и понимание достигнуто полное. Человек вы, я вижу, настойчивый, трудностей не боитесь. Поможем. Через два дня трактора к вам придут. Принимайте. Уступаю вашему упорству.
– Вот и хорошо. С таким усилением нам всё нипочём.
