Алая надпись на черном фоне привлекает внимание и Давид пытается наклониться, но я его опережаю.
— Я сама, — бросаюсь почти ему в ноги и хватаю заветную карточку, молясь всем богам, чтобы он, с высоты своего роста не смог прочитать: клуб «Куртизанка».
Мне бы подняться и уже идти выполнять задание хирурга, но я как ведомая незримой силой, поднимаю голову и сталкиваюсь с обжигающим черным пламенем в глазах хищника.
Сколько прошло времени? Секунда, минута, целый час.
Но за это мгновение перед глазами ярким пламенем вспыхнули образы Таниных рассказов.
И в главной роли он. А под ним я. И самое противное, что прямо сейчас я не чувствую тошноты, только легкое покалывание внизу живота. Странное тепло в груди и страх, что он может все это заметить.
— Извините, — сглатываю и тут же поднявшись рву когти от запаха одеколона и ментола, от мужчины, который наверняка берет в этой жизни все, никого не спрашивая.
Мне уж точно такого счастья не надо.
Возможно, он уже гонится за мной, чтобы причинить боль, я чувствую его взгляд разрезающий мне кожу лезвием, вспарывая старые раны и нанося новые, пробираясь глубоко под кожу.
Только чертовым взглядом.
И да, он садист. Я чувствую это, но его улыбка…
Оборачиваюсь резко, но за мной никто не бежит, на меня даже никто не смотрит.
Невидимка.
Никому не нужная, вынужденная столкнуться с проблемами и сама же их решить. Чувствуя, как все еще дрожу, только от одной мысли, что этот великан способен сделать с моим телом, и на ослабевших ногах иду к заведующему.
Пара этажей одинаковой зеленой расцветки и я на месте.
В его кабинете, как всегда уютно и можно урвать конфетку. Он благодарит меня и вдруг подзывает.
— Солодова? Это не твоя сестра?
— Где? — подбегаю к окну, возле которого стоит Романыч и вскрикиваю.
Эта маленькая идиотка решила потанцевать во дворе.
— Ей же нельзя! У нее же сердце!
Только я это кричу, как Лена взмахивая, руками-крылышками падает на асфальт и замирает.
Глава 6
Обошлось, но это временно. Очень скоро органы откажут, сердечко встанет и такой бледной и недвижимой Лена останется навсегда.
Навсегда оставит меня в этом мире одну. Покинет. Разорвет единственную нить, что тянется к солнцу. Убьет надежду на светлое будущее.
— Майя, тебе бы поспать, — заглядывает Варя, уже собранная домой. Ее смена закончилась, а значит, можно покутить.
— Я лягу в сестринской, — шепчу, словно мой голос может разбудить сестру на аппарате искусственной вентиляции. Теперь ее может разбудить только новое сердце.
