Одну бы заменить. Уже мигает.
И в этом мигающем свете замечаю посетителя, проходящего ровно мимо меня, скользнувшего по мне пустым взглядом.
Сердце замирает от страха и чего-то непонятного, словно брызнувшего на горячую кожу прохладной водой.
Я застываю как каменное изваяние. Давид. Тот самый Давид Грановский здесь? Здесь?!
Глава 5"
"В нашей не слишком современной больнице? В своем дорогущем костюме, со строго уложенной прической. Педант.
От него веет такой волной мужества, богатства и власти, что меня прибивает, как к скале.
Словно жертва почуяла опасность от притаившегося хищника и делает все, чтобы ее не заметили, буквально сливается с окружающим пространством.
Я не могу оторвать взгляда от ровной походки, от широкого разворота плеч, на которых, накинутый халат смотрится откровенно нелепо и смешно. На руки с длинными, сильными пальцами. Пальцами способными причинить страшную боль, а то и вовсе переломить шею одним движением.
На вид ему не дашь больше тридцати пяти, но аура силы, его окружавшая, на все шестьдесят.
Я делаю вдох, выдох. Спокойно. Он здесь не из-за меня.
Мир светлеет, я моргаю и дыхание снова ровное. Я как загипнотизированная иду в ту же сторону. На вопрос «зачем?» отвечать смысла нет.
Возможно, я просто как тот мотылек, лечу на пламя?
Или прячусь от хищника в самом надежном месте. Рядом. За его спиной.
И это мужественное пламя догоняет Сладенькую пару и жмет руку Роману Алексеевичу.
А потом вдруг улыбается. Во весь свой львиный оскал.
От его улыбки коленки вдруг подгибаются, а дыхание перехватает. Боже! Красота Леши по сравнению с этим мужчиной, как сорняк рядом с розой. Да, тоже растение, но между ними ничего общего.
И это садист?
Может быть, Таня обманула меня? Или ошиблась.
— Солодова. Солодова, ты где летаешь? — сам Сладенький, откуда-то знающий мою фамилию, подзывает меня к себе, почти не прерывая разговора с Давидом Марковичем и протягивает мне медицинскую карту. — Будь добра, отнеси к Романычу.
Пусть в график мой вставит.
— Конечно, — киваю я и соглашаюсь шепотом. Потом лишь мазнув взглядом по твердым губам миллионера, поворачиваюсь и хочу сделать шаг.
— Вы уронили, — этот голос. Он способен руководить целыми армиями. Он может пугать. Он может приказывать мне.
Густой баритон, от которого кровь стынет в жилах.
Я смотрю вниз и с ужасом вижу карточку, что впихнула мне Таня. Она вся измятая, из-за частой попытки ее порвать.
