Водил по ресторанам, рассказывал невероятные французские легенды. Он был своими везде, где бы мы не находились. И часто улыбался знакомым.
Мягко, безразлично.
Но от этого простого движения лицевых мышц дыхание спирало, в сердце тут же рвалось из груди.
Он казался ненастоящим, не моим. Снова возникла параллель с золушкой. И я уже чувствовала, что тиканье часов на нашей бомбе становится все громче.
Это пугало, хотелось время остановить, повернуть вспять, чтобы оно перестало нас гнать к неизбежному разрыву.
И даже секс, такой невероятно тихий каждый вечер не делал меня к нему ближе.
Между нами стояла стена из моей лжи, его безразличия и поступка, который я только ухудшила. Когда еще два раза приходила в личный кабинет и удаляла все сообщения из папки «спам».
Когда пришло время уезжать, я долго сидела на подоконнике, смотря на сияющую в темноте Эйфелевую башню и не собиралась.
Просто не могла себя заставить встать и сложить вещи в чемодан.
При этом мне не терпелось добраться до Москвы и выяснить все, что происходило с Леной.
У нее очень долго брали анализы, долго обследовали, но все было настолько тайно, что даже Варвара ничего не смогла выяснить.
Я крутила новенький айфон в руках, который мне сам подарил Давид и чувствовала, как теряюсь на перепутье.
Мне срочно нужно в Москву, но и отсюда уезжать я не хотела. Не хотела терять аромат свежих круасанов, цветочные поля, запах настоящего арабского кофе, разговоры с Василисой, и конечно Давида.
Давид. Давид. Его сущность, давно вошла в меня ножом, несколько раз провернулась и застыла навсегда.
Я готова была ради него на все, на любой изврат, который он бы не попросил. Он делал мне больно ночью и лелеял днем, он чередовал кнут и пряник с изяществом палача, занесшего топор.
— Майя, — зашла в спальню Василиса и села рядом со мной.
Она все знала. Мне нужно было рассказать хоть кому-то. И я знала, что Васька не трепло.
— Ты не думаешь, что он не такое чудовище, как ты считаешь?
— Я никогда не считала его чудовищем, — с улыбкой шепчу я, и утыкаюсь лбом в стекло.
— Может быть в самом начале. Но я знаю, что такое настоящее чудовище и Давид не он.
— Он бы все понял…
— Мне хочется в это верить, Васька, очень. Но я не могу рисковать. Понимаешь?
— Понимаю.
— Даже если он откажет, он не будет виноват. Только я буду причиной неудачи. Я должна довести все до конца…
— А если он не расстанется с тобой? Месяц подходит к концу, а он все так же одержим тобой.
