О, да, я знаю! Его рука, причиняющая мне боль, тоже напоминает о его желаниях. О моих желаниях и я, кивая, протягиваю руку вниз.
Беру конец ремня, и медленно не отрывая глаз от напряженного лица, тяну его вверх.
Прикусываю губу от того, как остро чувствуется он между влажных половых губ, как задевает клитор.
Теперь он у самого лица и я, шокируя саму себя, провожу по ребру ремня языком, собирая собственную влагу, смачно причмокиваю и облизываюсь."
"— Похотливая блядь, — только и произносит он.
Сдавленно, хрипло, словно висит на высоте и держится за карниз только пальцами. — Дай мне себя. Отдайся мне вся.
Он почти не дергает за волосы. Я сама поднимаюсь наверх и кончиком языка дарю свой вкус его губам. Пока они не захватывают меня в плен и не мучают обжигающими ласками.
Он сам прерывает это совокупление ртов, толкает меня вниз и приказывает:
— Ползешь в мягкую комнату, встаешь в коленно локтевую и широко открываешь рот.
Уже один возглас повергает мое тело в трепет и я стыдливо опускаю глаза и иду выполнять несложное требование.
Хотя точно знаю, что это только начало. Что скоро тот самый ремень, что я символично передала ему, коснется сладостным ударом моей кожи.
Но все же страшно. Чертовски страшно, когда он щелкает замком двери, отрезая шумы в этой, мягкой, сумасшедшей комнате от всех остальных помещений.
Теперь он сзади. Стоит и не двигается. Выжидает, чтобы напасть, укусить, сожрать каждую мысль не о нем.
Сожрать меня.
Внезапно чувствуя, как он почти надо мной. В рот попадает круглый резиновый кляп, а на затылке защелкивается замочек ремешка, за который очень удобно тянуть.
Это хозяин и делает, вынуждая меня прикусить шарик и мычать в него, когда пульсирующей плоти между ног касается ремень.
Медленно водит по клитору, доводит сволочь до умопомрачения, размазывает обильно вытекающую влагу по бедрам и ягодицам.
А следующий миг я вскрикиваю, когда широкая сторона ремня шлепает меня по ягодице.
— Точно готова? — спрашивает он и я, кивая, покручиваю бедрами, уже в нетерпении нового острого удара.
Да! — удар.
Да! — новый удар, сильнее… легкая ласка языка на воспаленной коже и все…
Давида уносит, он уже не чувствует границ реальности, бьет меня со всего размаха, рассекая воздух, оставляя следы. Он наслаждаясь моим мычанием и смазкой, которая буквально течет из лона.
Ремень еще раз бьет.
