Он такой же идеальный как его член, и если мне суждено провести ним этот месяц, я сделаю, все чтобы он был доволен, пройду через любую боль ради него.
— Уже нет, — отвечаю я на его глупый вопрос и обнимаю. Только бы не прерывался, только бы трахал меня, как когда-то я мечтала. — Я женщина. Твоя женщина.
Давид прикрывает глаза, с выдохом касается моих губ и делает движение бедрами. Назад. Вперед. И снова. Назад. Вперед и до конца."
"Достает до матки, толкается сквозь пересохшие губы и задает сразу бешеный темп, четко имитируя его языком, почти насилуя мой рот, так же, как сладкое местечко, которое все сильнее заполняется влагой, из которого доносятся приятные, хлюпающие звуки.
Но мне мало, я хочу чего-то еще, смотрю в эти подернутые похотью глаза, прекрасно зная, что мы только начали, что он не намерен останавливаться и кончать так скоро.
Тяну руки к его ремню, и он с любопытством наблюдает, замедляется, и я вижу, как его пугает и удивляет моя инициатива.
Особенно, когда я снимаю с его брюк ремень и протягиваю ему.
Вручаю как символ полной власти над моим телом. Душа пока принадлежит только мне.
Он почти выходит, елозит головкой по половым губам. Обвивает мою шею ремнем и затягивает жгутом.
Переворачивается, и я оказываюсь сверху, сидящей прямо на его члене.
— Помни про слово, — сдавленно шепчет он и натягивает меня на себя, как лошадь, двигая бедрами и заставляя скакать. И Боль в шее, потемнение в глазах только добавляют остроты, я прикрываю веки, свожу вместе свои груди и чувству, как от бешеного трения члена внутри влагалища новая волна оргазма приближается, как цунами, грозя смести под собой все моим чувства.
И вот Давид снова кидает меня на спину, тянет за ремень, закидывает ноги на плечи и трахает, трахает, трахает.
Жестко, остервенело, вбиваясь с силой молота в наковальне, пока не потерявшись совсем, он не кусает меня за нежную плоть груди.
Цунами накрывает меня волной, и я захлебываюсь в крике.
Которому как зверь вторит он, толкнувшись последний раз, заливает все внутреннее пространство лона.
И я чувствую себя, как будто после выпитой бутылки шампанского. В голове гудит, тело пылает, но при этом мягкое и расслабленное.
Мне хорошо ровно до той секунды, когда сняв с меня ремень, Давид смотрит в глаза и говорит:
— Давай-ка поговорим.
Глава 31. Леша
(особу чувствительным рекомендую эту главу пропустить)
Спросил и сам понял, что идиот.
