И если два последних дня он хотел изобразить из себя чувственного любовника, то ему ничего не стоило… Впрочем, это было совсем неважно.
Не дожидаясь должной реакции, Павел сам и уже окончательно сбросил крышку с коробки, в которой ждало своей очереди платье, и призывно улыбнулся, неумолимо подталкивая меня к верному выбору. Я шагнула ему навстречу и сбросила полотенце, оставляя его на полу чуть позади, склонила голову набок, прикусила губу.
– Юль, ты сейчас безумно сексуальна, но нет… Всё это мы оставим на потом, – предельно собранно среагировал Астафьев.
Мне даже показалось, что он был чуточку строг. Так… не по-деловому строг… И его голос… м-м…
Без особого интереса я заглянула в коробку, чтобы полюбоваться на ожидаемо чёрное платье. Известному бренду Астафьев не изменил. Помнится, у меня когда-то было несколько таких… преподнесённых в той же категоричной манере. Без права на выбор и апелляцию!"
"Бессовестно проигнорировав платье, я сделала ещё шаг и встала на каблуки. Астафьев учёл тот факт, что моя стопа стала чуть шире, чем в восемнадцать, а вот колодка осталась прежней… до неприличного удобной.
Мы оказались стоящими предельно близко друг к другу. Так, что мои затвердевшие соски задевали его сорочку и, будоража сознание, посылали импульсы возбуждения по всему телу. Я даже ощутила, как изменилось дыхание. К сожалению, только моё. Оно стало поверхностным и частым, а вот Павел, вместо того, чтобы порадовать меня алчным и голодным до секса взглядом, лишь надменно вскинул подбородок и сделал глоток коньяка, что так и болтался в бокале.
– Уверен, что хочешь именно этого? – уточнила я, напрочь растеряв всю игривость.
Иллюзия растворилась как дымка, когда Павел кивнул. Коротко и сухо. Он хотел одеть свою куколку в лучшее платье, украсить её шею и уши статусными украшениями и показать всем вокруг, кто «оплачивает бал». Отставив в сторону приличия, я шагнула «в платье» и потянула его вверх за тоненькие бретельки. Астафьев, прекрасно понимая мой каприз, заинтересованно вскинул бровь.
– К платью полагается бельё.
– Вот как? Ну… тогда пусть эта мысль терзает тебя до самой ночи! – фыркнула я и повернулась к мужчине спиной, позволяя не только потянуть за бегунок молнии, но и оценить масштабы трагедии.
И всё же я добилась того, что его дыхание сорвалось. Добилась того, что возбуждение ударило в виски и вызвало зубной скрежет. Я добилась того, что его пальцы требовательно впились в мои плечи.
