А ещё я не была уверена, что в моей новой жизни этому признанию найдётся место. Павел пошёл за мной далеко не сразу, но когда всё же оказался в подъезде, не стал продолжать затронутую тему, и я была ему за это благодарна.
В квартире Астафьева мы оказались спустя час. Это время мне было необходимо для раздумий, и пешая прогулка была кстати. Шли молча. Я прятала руки в карманах, но они всё равно мёрзли. Тело подбрасывало как в ознобе. Бесило, что Павел не пытался вклиниться в моё мнимое уединение. «Какого чёрта он вообще медлит?!» – возмущённо вопил внутренний голос, но не получал поддержки и был вынужден с досадой заткнуться.
Сбрасывая грязные ботинки в его вылизанной до блеска прихожей, я размышляла над тем, что пора бы заказать билет домой и больше не испытывать судьбу. Позорные мысли непрозрачно намекали на обострившуюся трусость, а сама идея здорово походила на бегство. Что, впрочем, меня не особо огорчало. Я как раз делала мысленный выбор между поездом и самолётом, когда Астафьев сбил меня с ног и прижал к стене всем своим телом.
Он был зол, возбуждён и явно намеревался что-то мне доказать. Совсем скоро стало даже понятно, что именно. Астафьев хотел напомнить, что он лучше. Лучше того, что у меня было и лучше того, что, возможно, будет.
Сегодня он не был похож на заводной член. И чувства показались вполне настоящими. В меру агрессивен, в меру эгоистичен. И очень внимателен!"
"Павел не позволил мне отвлекаться на какие-то размышления, на сравнения, на дурацкие планы. И больше я не хотела ни бежать, ни просто уехать.
Хотелось лежать рядом с ним, чувствовать запах мужчины, запах секса, чувствовать прохладную кожу под своими пальчиками. Я прижималась к Астафьеву всем телом, а он, словно выиграв очередной заезд, не заморачивался с вниманием к благодарным болельщикам. Но даже это почему-то не отталкивало. Сейчас – нет. Слишком много всего навалилось, слишком непросто выкарабкаться. И этот кайф зачтётся как небольшая передышка.
Глава 14
Из постели мы выбрались, только чтобы посетить обещанную мне выставку китайского мастера.
Впрочем, я была занята собственными переживаниями и потому практически ничего не запомнила. Ушли мы с Астафьевым задолго до того, как организаторы приступили к основной части, потому увидеть последние шедевры так и не удалось. О том, что билеты на выставку в Москве я выкупила, как только они появились в продаже, было бы разумным умолчать, что я, собственно, и сделала.
Мне было хорошо, спокойно.
