Таким сильным, горячим уверенным… Дыхание сбилось, а глубоко внутри всё замерло, в томительном ожидании и предвкушении новой, незабываемой порции удовольствия.
От сонного, мягкого, с хмельной улыбкой Мартина не осталось и следа. Сейчас он требовательно брал то, что считал своим. И редкие, но настойчивые касания распаляли желание стремительно! Я подставлялась под его губы, под его пальцы и благодарно выгибалась, получая свою долю внимания. Шея, грудь, живот… а как жадно он касался меня между ног… Мысли о том, что я так и не попала в душ, заставили щёки вспыхнуть и дёрнуться в крепких руках, но Мартин удержал и едва не рычал от удовольствия.
Его развратные, порочные касания будили во мне что-то первобытное, глубинное. Будили что-то, отражающее мою суть как слабой женщины, оказавшейся наедине с неукротимой стихией. А потом ему надоело играть. Инстинкты вопили: «трахни!» Соблазн был слишком велик, чтобы скромно отказаться.
Я уже не кричала, а лишь сипло стонала, когда размашистые шлепки плоти о плоть переступили грань порочного удовольствия.
В этот момент он хотел только брать, ничего не отдавая взамен. Я знала, я всё ещё помнила это его состояние, а потому оглянулась через плечо. Перекошенное от напряжения лицо, оно застыло непроницаемой маской. Взгляд, обращённый в пустоту, стиснутые до желваков зубы.
– Мартин… Мартин, подожди… – пытаясь справиться с грубым мужским напором, прошептала я.
Он не хотел слушать.
Хотел кончить. И теперь вбивался в меня с силой, с оттяжкой, больно толкаясь в самой глубине.
– Что такое, сладкая? Уже передумала заводить детей? – будто хмельно улыбнулся он и толкнулся так, что я не удержалась и прополировала носом простыню.
– Мартин… Что? – справившись с провалом, тут же встревоженно проговорила я. – Снова спина?"
"– Плевать на спину! На всё плевать! – злорадно рассмеялся он, увереннее натягивая меня. Бёдра ныли от жёстких пальцев.
– Плевать!.. Потому что я очень!.. хочу!.. ребёнка! – задрожал он от подступающего оргазма и застонал громко, надсадно, вспарывая этим воем нутро. – Нашего… – прошептал он, прижавшись губами к моей пояснице. – Чтобы ты больше никогда… никогда не ушла! Чтобы у тебя даже мысли подобной не возникло! – рассмеялся он своему коварному плану. – Потому что пока ты ещё бегала по моему дому, уточняя, можешь ли трогать какие-то вещи, я уже!..
