– Всё в порядке, ваше превосходительство, можете ехать, счастливого пути!
– Спасибо, поручик, – поблагодарил Егоров. – Трогай!
Набирая ход, повозки выкатились на Большую Государеву дорогу.
– Полковой командир гвардейских егерей, – глядя им вслед, заметил офицер. – Отставленный от службы, к себе в имение покатил.
– Да уж, – покачав головой, произнёс стоявший рядом пожилой унтер. – Не первый ведь, небось, и не последний.
– Не наше дело, – нахмурившись, проговорил поручик. – На всё государева воля. Вон в город заезжают.
– Он кивнул, заметив несколько приближавшихся саней. – Купеческий обоз, что ли?
Мерно стучали копыта коней, скрипели по снегу санные полозья, мелькали на обочине полосатые верстовые столбы, а на душе у Алексея с каждой минутой становилось всё легче. Домой, он ехал домой из этого большого серого города.
– Тпру-у! – донёсся возглас правившего лошадьми Дубкова. – Ваше превосходительство, гляньте!
Открыв дверцу, Алексей высунул наружу голову. Возле переезда через небольшую, затянутую льдом речку стоял десяток верховых в военных мундирах.
Раздался возглас, и они поскакали в сторону двух остановившихся карет. Машинально распахнув шубу, Лёшка выхватил из поясных кобур оба своих пистоля. «Отпустили, чтобы тут втихаря порешить? Или решили снова в крепость упечь? Живым не дамся!» – мелькнули в голове отчаянные мысли.
– Ваше превосходительство, Алексей Петрович! – раздался возглас опередившего всех всадника.
– Тьфу ты! – сплюнул Егоров, опуская пистоль. – Воронцов, чтоб тебя! Я ведь чуть было не выстрелил!
– Ваше превосходительство! Алексей Петрович! Господин генерал! – Спрыгнув с коней, егеря-офицеры горланившей толпой окружили повозку.
– Сми-ирно! – рявкнул пробившийся Гусев. – Ваше превосходительство, представляемся по случаю убытия вас к месту проведения отпуска! С нетерпением будем ожидать вашего возвращения!
– Серё-ёга! – воскликнул Егоров, обнимая друга. – Как вы узнали-то, обормоты? Меня вот только вчера к ночи уже выпустили.
– Так мы же особые егеря, господин генерал! – Тот расплылся в улыбке.
– Сами же нас дозорной службе и скрытому наблюдению учили. Неужто запамятовали?
– С вами запамятуешь, – проворчал Алексей, оглядывая знакомые лица. Скобелев, младший Милорадович, Дементьев, Осокин… – десять лучших его офицеров."
"– И Славка, и Павлович, да все бы хотели здесь быть, – заявил Гусев. – Весь полк без гатчинских, но сами понимаете, никак его из города не выведешь. Баратынский камнем пудовым на шее висит.
