– Узнаю, ваше превосходительство.
– Ну вот и славно! – воскликнул довольный комендант. – Государь смилостивился и повелел вас выпустить из крепости. А сейчас вам надлежит к Аракчееву Алексею Андреевичу явиться.
– Выпустить из крепости? – не веря своим ушам, пробормотал Егоров. – Куда выпустить, как? Аракчеев? Зачем мне к нему?
– Это нам неизвестно, Алексей Петрович, собирайтесь, – ответил Вязмитинов. – Там уж вам всё объяснят.
– Да чего же собираться, у меня здесь и собирать-то нечего, – помотав головой, произнёс узник.
– А как же я явлюсь к Аракчееву, Сергей Кузьмич, когда грязен, овшивел и одёжа поистлела? Да и зарос весь, как дед.
– Так и ничего, Алексей Петрович. Мы вас в баньке вымоем, выбреем и оденем с иголочки, вы ещё молодцом будете смотреться.
– Прощай, Батый. – Алексей достал из-за пазухи завёрнутую в тряпицу хлебную корку и положил у продуха. – Другу моему последний гостинец, – проговорил он и вышел из камеры.
Только один раз через щёлку в повязке довелось ему видеть часть коридора Секретного дома, теперь он же следовал за комендантом крепости в окружении надзирателей без неё.
Шли долго коридорами, лестничными пролётами, какими-то тёмными переходами, минуя караульные посты и железные калитки. Наконец процессия оказалась на улице, и Алексей вдохнул полной грудью чистый морозный воздух. Яркий дневной свет ослепил его, а под ногами поскрипывал снег.
– Неужто зима? – негромко проговорил он, ловя ладонью падающую снежинку.
– Три дня уже, – подтвердил Вязмитинов. – Третье декабря сегодня, Алексей Петрович, А вы уже, небось, и счёт дней-то потеряли?
– Месяц назад перестал счёт вести, – признался Егоров.
– Вы дышите, дышите глубже, милейший, чтобы весь угар у вас из груди вышел, – посоветовал комендант. – Глядишь, и голова тоже прояснится. Ну вот и мой дом. – Он кивнул на смутно знакомое Алексею здание. – Вы тут в самом начале были, когда только в крепость вселялись. Прохор Ильич! – кликнул он старшего смотрителя. – Сопроводите Алексея Петровича в канцелярию, приведите его там в порядок, побрейте, остригите, в баньку сводите.
Пусть он приоденется, свои вещицы заберёт, а потом уже ко мне его пригласите.
– Слушаюсь, ваше превосходительство! – Пожилой служака топнул сапогами. – Пожалуйте. – Он открыл перед Алексеем дверь. – Осторожнее, тут вот порожек, не запнитесь.
В канцелярии поверх верхнего кафтана Егорову накинули простыню, и цирюльник угодливо поклонился.
– Как стричь прикажете-с, ваше превосходительство?
– Наголо, голубчик.
