А гренады что же тогда, тут-то ведь на кирпич не сошлёшься?
– Боевые гренады у нас в полку молодым егерям в учебной роте только лишь на третьем месяце дают метать и то с ослабленным зарядом, – успокаиваясь, произнёс Алексей. – Как же необученному пехотинцу давать обычные? Он же всех осколками мог посечь.
– Подождите с этими осколками, любезный. – Беловинский поднял на него глаза. – Что вы там утверждаете, что в армии фузеи для парадов кирпичной крошкой драят? И не учат, как правильно воевать нужно?
Глава 10. Освобождение
– А бумага? – поинтересовался у надзирателя Алексей.
– Личность номер десять, молчать! – рявкнул тот. – Не велено узникам разговаривать, иначе наказаны будете!
Забрав со стола пять исписанных листов, он подхватил и чернильницу с пером.
С конца октября более бумагу Егорову не приносили. От топившейся печи несло таким чадом, что всё время слезились глаза. Стены камеры были мокрыми и скользкими. Перестал появляться такой уже привычный Лис, и даже коменданта не было две субботы. Один только Батый являлся за привычной уже данью, да заходили угрюмые надзиратели.
Гимнастическими упражнениями Алексей себя более не утруждал, при самой малой нагрузке в груди начинало сразу першить, и он заходился в долгом кашле. Целыми днями Алексей теперь лежал, чесал разъедаемое вшами тело и смотрел на огонёк свечи или на каменную стену. Грели душу только лишь воспоминания о боевых товарищах и о тех редких моментах жизни, которые он проводил с семьёй.
Шёл декабрь. На утреннем обходе надзиратель, как всегда, выставил крынку с водой и, положив на кружку горбушку хлеба, вышел.
Алексей, не притронувшись к еде, сидел за столом с помутившейся от угара головой, как вдруг завизжали дверные запоры, и в открывшийся проём ударил свет от масляных ламп.
– Алексей Петрович, голубчик! – в первый раз голосом коменданта крепости было произнесено его имя в этих стенах. – Алексей Петрович, вы меня слышите?!
– Да, – покачав головой, пробормотал Егоров. – Слышу.
«Нужно встать, где же команда надзирателей? – словно в пустом колодце билась в голове мысль.
– Нужно встать, нужно идти к окну, почему нет команды? Личность номер десятая, я личность номер десятая, почему меня называют по имени-отчеству? Может, это сон, может, я вконец уже угорел?»"
"– Алексей Петрович, придите в себя, эко ж вы засиделись тут, что и не узнаёте никого! – донеслось от стоявших с фонарями людей. – Это я, Вязмитинов Сергей Кузьмич, вы меня узнаёте?
– Да-а, узнаю, – протянул тихо Алексей.
