— Вам назначено? — поинтересовался дворецкий.
— Нет. Но ты доложи братец, что я по весьма срочному делу и не задержу Сергея Александровича надолго.
— Извольте обождать, ваша светлость. — Почтительно поклонился дворецкий и ушёл с докладом.
Ждать пришлось недолго. Не прошло и пяти минут, как в гостиную, или всё же с удобствами обставленную приёмную для родовитых посетителей, вышел мужчина, весьма моложавого вида, чуть старше пятидесяти лет.
— Здравствуйте, Ольга Платоновна. — Приложился он к её ручке. — Никита Григорьевич.
— Обозначил он поклон мне. — Я прошу прощения, но дело в том, что вскоре должна подойти посетительница.
— Мы буквально на пять минут, Сергей Александрович. Не могли бы вы провести нас в ваш кабинет, чтобы мы не теряли время. Дело чрезвычайно срочное. — Заверила Ольга.
— Да, да, конечно. Прошу. — Сделал он приглашающий жест.
Едва мы вошли в кабинет, как я не мудрствуя лукаво уколол его дротиком смоченным в блокирующем зелье. Реакция лекаря на потерю контакта с вместилищем была предсказуема.
Удивление, паника и даже ужас. Тем паче, что я сразу подбил ему ногу, и тут же скрутил, пережав горло, лишая его возможности дышать.
Ольга оказалась не менее удивлённой, но при этом всё же не стала кричать и требовать, чтобы я отпустил хозяина дома. Тот же в свою очередь не мог ничего противопоставить усиливающим рунам, накачавшим мои мышцы изрядной силой. Вот уж допинг, так допинг, ВАДА нервно курит в сторонке.
— Прошу меня простить, Сергей Александрович, но всему виной ваш плотный график и скорый приход посетительницы.
Приходится действовать быстро и жёстко. К тому же не помешает продемонстрировать вам серьёзность моих намерений. У нас к вам парочка вопросов, ответ на которые у нас в принципе есть, но хотелось бы удостовериться. Ответите, и всё останется между нами. Слово дворянина. Ольга Платоновна. — Посмотрел я на супругу.
— Даю своё слово, что всё сказанное вами, останется между нами. — Торжественно произнесла она.
— Промолчите, и я заставлю вас говорить. После чего убью.
— Продолжил я. — Затем перебью всю прислугу и мы уйдём. Вы ведь слышали, что меня уже четырежды пытались убить. И ведь рано или поздно достанут-таки, сволочи. А посему терять мне нечего и шутить я не склонен. Вы верите мне?
Жилин хрипел, едва имея возможность дышать, о том, чтобы крикнуть или говорить нечего было и мечтать. Но кивнуть у него всё же получилось.
— Он готов говорить, Ольга Платоновна. Спрашивайте.
— А почему я? — склонила она головку на бок.
