— Да это-то понятно, но и перегибать не стоит. Ладно, я сам доберусь до портальной площади. Иди приводи себя в порядок.
— Смеёшься. Да я даже не вспотел. Нет уж дружище, вот провожу тебя, а там уж с чистой совестью на занятия."
"Это на территорию универа нельзя в собственном экипаже и уж тем более на дуэль. Но лёгкий экипаж князя Зарецкого, с Любавиным в качестве охраны, ожидал нас неподалёку от ворот. Так что проблем с тем, чтобы быстренько добраться до портальной площади не возникло.
В принципе, мне охрана без надобности, хотя тесть и настаивает, тем не менее ничуть не сомневается в том, что это лишнее.
Дело вовсе не в уверенности в моих способностях. Убить меня до женитьбы, когда я только начал «ухаживать» за Ольгой, имело смысл. Но после, стало уже не актуальным, ведь именно меня объявили отцом, а значит я превратился для Каменецких в полезный актив. Но сегодня я не возражал, так как имел пару вопросов к Любавину.
— Фрол Акимович, давно хотел поговорить с вами.
— Заговорил я, на обратном пути.
— Слушаю вас, Никита Григорьевич. — Ответил мне сидевший рядом Любавин, обратив внимание на то, что я накинул на нас «Полог тишины».
— Развейте мои сомнения. Как так случилось, что вы не всполошились, когда в тот вечер исчезла метка с Ольги Платоновны?
— Я уже ответил на все вопросы во время дознания.
— Вам есть, что скрывать от меня? Князь счёл необходимым утаить какие-то обстоятельства от мужа Ольги Платоновны?
— Полагаю, что об этом вам лучше спросить его светлость.
— Благодарю. Это всё, что я хотел знать. Кучер, езжай к усадьбе старого князя. — Приказал я, сняв «Полог тишины».
Однако тот проигнорировал мой приказ, словно я и не к нему обращался. Я посмотрел на Любавина, на что он отрицательно покачал головой.
— Фрол Акимович, университет ведь не тюрьма. Ну довезёте вы меня туда, я возьму извозчика и направлюсь к Игорю Всеволодовичу. Затрачу чуть больше времени, только и всего.
— Я к тому, что это плохая идея, Никита Григорьевич.
— А вот это уже вас не касается. Вообще не касается. Я не желаю более видеть вас подле Ольги Платоновны.
— Это решать не вам.
— Ошибаетесь. Она моя жена, и решать именно мне. Я вправе даже убить ребёнка находящегося в её чреве.
На это он мне ничего не ответил, как видно подумав о том, что я могу хорохориться сколько моей душе угодно, но по настоящему никаких прав не имею. Трудно этому возразить. Но я всё же попробую.
