Спустя почти шесть лет!
Интересно, у человека отсутствует мозг или настолько зашкаливает самоуверенность? С чего он взял вообще, что спустя столько времени я до сих пор ощущаю хоть что-то в его присутствии? За исключением отвращения конечно же. И горькой обиды.
Илларионов даже через час ожидания никуда не ушёл. Он сидит на стуле, гипнотизирует дверь в мой кабинет и не сдвигается с места.
Я не хочу испытывать к мужчине даже малейшие эмоции, но моё тело решает иначе. В центре груди щемит от нежности и тоски.
Предательские чувства. Они бесят меня!
От столкновения взглядов перехватывает дыхание. Сердце отстукивает рваный ритм. Оно готово равной птицей вырваться из клетки и на сломанных крыльях лететь навстречу к тому, кто однажды практически его уничтожил.
Но я сильнее, чем свои чувства. В конце концов, рациональность и реализм никто не отменял. Матвей женат на моей сестре. Она ждёт ребенка. От него или нет, не моё дело. Пусть думает, что от него, ему же виднее.
Я уверена, что Кира беременна от Ваньки из соседнего подъезда.
Моя младшая сестра много лет влюблена в нашего соседа, ещё со школьной скамьи. Он стал её первым мужчиной, затем бросил и с тех пор она то страдает по нему, то мстит.
Ванька относительно недавно ездил в отпуск туда, где в тот момент находились Илларионовы. Помню, как его мать хвасталась, что у сына появились деньги на отпуск в одной крайне дорогой для отдыха стране. Моя мачеха хварсилась и брызгала ядом, что я никудышная и ничего не смогла добиться.
А потом долго ругалась с Кирой по телефону, когда выяснилось, что деньги на поездку Ваньке прислала моя сестра.
Пусть Матвей думает, что жена ему не изменяет. Что он у неё один-единственный и Кира под сердцем носит его ребенка. Не стану вмешиваться. В конце концов, кто я такая, чтобы влезать в чужую семью?
Но так хочется рассказать ему правду! Сделать больно. Так же, как он сделал мне.
Мысленно бью себя по рукам, по губам, заставляю совесть заткнуться. Пусть Илларионовы сами разбираются друг с другом.
Мне бы в своей жизни порядок навести.
Бросаю в сторону помощницы многозначительный взгляд. Она обреченно вздыхает и возвращает внимание на монитор. Я отворачиваюсь и иду на кухню, нужно пообедать. Потом будет не до этого.
Я бы с радостью просидела в кабинете до вечера, но оставаться голодной нельзя. С желудком мучиться себе дороже. Только недавно перенесла очередное обострение, устраивать повторный срыв не собираюсь.
