Мать Светы, — выплёвывает с ненавистью. — Гена влюбился в неё и забыл обо всём. Я не могла этого терпеть. Ой, чего только не делала, чтобы их разлучить! И в конечном итоге пришлось идти на преступление. Гена был мой! Только мой и ничей больше!
— Но у несчастной женщины осталась дочь, — добавляю. — И муж, чьего уничтожения Апрельский желал.
— Да, — кивает. — Миша для Гены был как бельмо на глазу. Гена его ненавидел.
— Это я знаю, — перебиваю. — Что было потом.
— После смерти своей возлюбленной, Апрельский стал ещё опаснее.
Его жестокость переходила все мыслимые и немыслимые границы. А когда он узнал, что это я приложила руку, — содрогается. — Гнев мужчины был крайне суров, — потирает горло. Морщится словно от боли. — Он заставил меня соблазнить Зайцева и выйти за него замуж. Но никто из нас не ожидал, что я смогу забеременеть.
— От Зайцева, — подвожу итог.
— Апрельский считает, что от него, — вносит поправку.
— Почему это все всплывает именно сейчас, спустя столько лет? Почему нельзя было оставить Свету и Киру в покое? Каким боком вам оказался нужен именно я? — заваливаю женщину вопросами.
Догадки у меня есть, но я хочу услышать ответ от неё.
— Апрельский не может иметь детей. Он бесплоден, — озвучивает то, о чем я догадался и так. — Мать Светы успела это понять гораздо раньше меня, — ухмыляется. — Она любила своего мужа.
Да и была более сильной морально, чем я. Поэтому пришла к Зайцеву и обо всём ему рассказала, — поднимает на меня полные боли глаза. Ловит взгляд. Отворачивается в сторону.
— Но Зайцев тогда уже был болен. Он знал, что долго не проживет и Апрельский уничтожит и его супругу, и дочь. Поэтому Зайцев настоял, чтобы его жена наврала Гене. Тот поверил. Поэтому после смерти Миши не тронул Свету.
— А ты? — требую ответ. — Зачем к Зайцеву полезла ты?
— Для двух вещей. Первая, узнать точно ли он болен. И вторая, — закрывает глаза. — Добить его.
— Нафига добивать того, кто сам вот-вот умрёт? — не понимаю.
— Гене надоело ждать смерти врага, — пожимает плечами. — Я уже хотела уйти от Геннадия.
В своей жажде мести и в своей ненависти он потерял все разумные границы и рамки.
— Но ты забеременела, — подвожу итог.
— Да, — кивает. — И я поняла, что отец моего ребенка не Гена, — смотрит на меня. В глазах страх. — Пришлось срочно связываться с Апрельским, убеждать мужчину, что Кира его дочь. Иначе он бы убил и меня, и Киру, и Свету.
— Но я? Я-то вам нафига?!!
— У тебя хватило бы сил защитить мою дочь, — подводит итог. Мне становится смешно.
