Ученых туда еще привлечем, чтобы разработать методики разные. Например, для определения самоубийства и самострела. ОГПУ в деле?
– Когда ты этим заняться планируешь?
– Мне нужен еще месяц-другой. Если Политбюро утвердит план развития РККА – то этим делом и займусь.
– Ясно. Как начнешь – дай знать. А пока у меня будет чем заняться.
– Ты только за здоровьем следи. Спи хотя бы по шесть часов в сутки. Лучше восемь. И какие-нибудь отвары попей из той же валерианы да пустырника.
– Я займусь этим. – нехотя ответил Феликс.
– Обещаешь?
– Обещаю. – и замолчал, глядя на очередного сотрудника, проходившего мимо, в здание.
– Фанатизм никогда не даст окончательной победы. – очень тихо произнес Фрунзе, когда тот ушел. – От фанатизма устают. Фанатики могут победить. На первых парах. Но они никогда не удержат победы, потому что они устают от самих себя.
Дзержинский удивленно выгнув брови скосился на собеседника.
– А разве это не так? Посмотри вокруг. Приглядись к тому, как живут руководители Союза.
Не все, но уже многие. Я вот – на служебном автомобиле весьма скромном езжу. Ты тоже. А иные? Ярмарка тщеславия прямо какая-то. Одеваются еще куда не шло, хотя и франтов хватает. У некоторых гимнастерка бывает пошита из такой ткани, что иной рабочий за годовую зарплату не купит. Но это – полбеды. Ты к ним домой зайти. Музей, а не квартира.
– Знаю, – мрачно произнес Дзержинский, нахмурившийся словно туча. Он в 1925 года уже выносил предложение для ЦК ограничить использование служебного автотранспорта в личных целях.
Но его завернули. Да и вообще немало раздражался происходящим.
– Человек, увы, весьма примитивен по своей природе. Примат. И он в основе своей хочет жить и жрать. Причем жить как можно дольше, а жрать как можно слаще. Это мы с тобой прекрасно видим на примере нашей партии. Она стремительно перерождается. Еще бывшие пять лет назад верными делу партийцы превращаются в новых аристократов, которые тратят свои силы на борьбу за личную власть и богатство.
– Мы делали революцию, чтобы не было бедных.
– А их стало больше! Среди простых людей. Сам же знаешь. Показатели жизни рабочих и крестьян сейчас хуже, чем при царе. И ладно трансформация элит, – махнул он рукой. – По сути своей она неизбежна. Она всегда происходит. Такова природа человека. Революционный порыв, каким бы пламенным и искреннем не был, прогорает и остаются лишь тлеющие угли, а то и теплая зола. Нам главное сейчас закрепить завоевания революции.
