А замужняя жизнь Терезы была недолгой, она вернулась в дом брата, и так в нём и осталась.
Ну и ладно, разберёмся.
А пока я разбираюсь с домом. Он велик — три этажа, чердак, подвал. Господин Фабиан сказал, что столичный дом будет поменьше, и Тереза подтвердила — там у каждой из нас нет столько личных комнат. Не было, со смехом сказала она.
Ну да, теперь будет столько, сколько надо.
Я прошлась по всем этажам и подсобным помещениям вместе с господином Фабианом и госпожой Сандрин. Говорила мягко, но непреклонно — что принимаю дела, смотрю, как у меня всё устроено, и думаю, как сделать лучше.
Мне показали всех людей из списка, я сообщила, что поговорю с каждым и спрошу, чем человек занят. Потому что их же нужно не только содержать, они все тут живут, едят-пьют, и одеваются как-то тоже. Этот уклад был мне понятен чисто умозрительно — что-то осталось от давних времён, когда приносили вассальную присягу, и после того сеньор отвечал и обеспечивал, а что-то пришло с новыми временами. Но пока ещё не вышло на привычную мне схему и являло собой нечто среднее между службой по обещанию и работой по найму.
Конечно, я могла махнуть рукой и оставить всё, как есть. На первых порах, на переходный период, и как там оно ещё называется. Но нет. Это железо нужно ковать, пока оно горячо.
Я поговорила с Сандрин о нашем меню, и кажется, господин Гаспар просто не задумывался о том, что у его домочадцев могут быть какие-то предпочтения в еде. Он распоряжался, все соглашались. А на самом деле не так и трудно сделать чуть лучше, я так Сандрин и сказала.
Тереза любит овощной суп и выпечку, мне понравилось их жаркое и тушёные овощи, ещё на нашей кухне отлично запекали курицу и дичь. Я пересмотрела бюджет и распорядилась, чтобы покупали не самые дешёвые продукты, а самые свежие, чтобы купили пряностей, чтобы приносили на пробу какие-нибудь сладости из кондитерской лавки с соседней улицы — мы с Терезой обе сладкоежки. Причём это от Викторьенн — дома я давно уже была равнодушна к сладкому. А Викторьенн, кажется, просто не насытилась — после полуголодной жизни в монастыре почти столь же скудная пища у Гаспара.
Но если мы не бедствуем, отчего не баловать людей тем, что они любят?"
"А сад за домом оказался приятным сюрпризом. Мы с Терезой шли, рассматривали розы, я ещё думала — как Гаспар решился на это излишество, но оказалось, что сад и клумбы уже были разбиты, когда он приобрёл этот дом. И садовник Бон достался Гаспару от прежних хозяев двенадцать лет назад.
