Я только вздыхаю — не знаю, кто таков этот де Люс и чем он может нам помочь. А потом вижу изумительное — человек возникает прямо посреди моей спальни. Да, вот так. Из ничего. Тоже магия, да?
Он высок, худощав и болезненно бледен, одет в серое, но — с некоторым изяществом. И никакого парика — хвост из своих волос, совершенно белых. Ему, наверное, лет тридцать, когда только успел поседеть?
— Кто это тут убивает таким изумительным способом? — спрашивает он вместо приветствия.
— Доброго вам вечера, господин де Люс, — приветствует пришельца граф.
Тот только сейчас заметил его, и говорит с изумлением:
— А вы-то как здесь оказались?
— Необходимость, — пожимает граф плечами. — И у господина Ренеля тоже необходимость.
— Господин де Люс, мне нужно услышать ваше мнение. Как именно умер этот человек? — спрашивает господин дознаватель.
— Этот человек умер насильственным способом, — пожимает плечами белобрысый и бледнолицый. — Я предполагаю, что у него сломана шея, и вижу некоторую толику применённой к нему смертной силы.
Я не понимаю ничего, но для господ дознавателя, графа и врача в этих словах содержится бездна смысла. Господин Валеран строго смотрит в сторону двери.
— А ну кыш, — говорит он кому-то там, мне слышен топот удаляющихся ног, и ног этих было много.
— Я полагаю, прислугу следует удались всю, — хмурится дознаватель.
С ним никто не спорит, камеристки уходят, только Мари тихо посапывает на лавке.
— Удалите женщин, — бурчит белобрысый.
Господин дознаватель смотрит на Терезу и на меня.
Я изображаю ухмылку.
— Увы, господа, я не двинусь отсюда никуда, и вам придётся с этим смириться. Это моя спальня, именно на меня напал этот человек, и я тоже желаю знать, что это такое было. А госпожа де Тье моя ближайшая родственница и подруга, я потом ей всё равно всё расскажу. Так что можно не тратить лишнего времени и приступать.
— Значит, до изменения обстоятельств о том, что сейчас здесь произойдёт, все присутствующие смогут говорить только лишь друг с другом, — говорит дознаватель.
Они переглядываются с графом Ренаром, граф согласно кивает. Дальше оба создают какую-то… защиту? Заглушку? В общем, я понимаю, что наружу не выйдет ни звука.
— Вы допросите покойного? — интересуется дознаватель у белобрысого.
— Непременно. Вы ведь понимаете, интереснейший случай. Говорите, напал на даму? Может, не напал, а просто, ну, поухаживать хотел? Мужчина не всегда проникает в спальню дамы с дурными намерениями, — и ещё смотрит на меня с откровенной ухмылкой.
