Лошади какой масти были запряжены в карету? Какие вещи были у меня с собой? В котором часу в тот день выехали с постоялого двора?
Наверное, он надеялся, что я устану отвечать «не знаю», сорвусь, как-то выдам себя. А я и вправду не знаю, поэтому мне было легко, хоть и надоело уже отвечать одно по одному. Не знаю, не могу сказать, не помню. Вещи — спросите у моих камеристок, Мари и Жанны, они ведь их собирали. Спросите у господина Фабиана, у Терезы, у господина Валерана.
— А почему вы не предлагаете спросить у баронессы Клион, другой сестры вашего покойного супруга? — вкрадчиво поинтересовался Ренель.
— Потому что она с готовностью обвинит меня во всех смертных грехах, и ещё в чём-нибудь, — рассмеялась я. — И сын её Симон добавит обвинений.
— Конечно же, безосновательно? — тут же отреагировал он.
— Именно, — кивнула я с улыбкой.
— Хорошо, я приму это к сведению, — он поднялся. — Могу я ещё обратиться к вам по этому делу, госпожа де ла Шуэтт?
— Безусловно, — я слегка наклонила голову. — И я желаю знать, как продвигается расследование.
Мой муж погиб, я сама потеряла здоровье и ребёнка, мне кажется, это нельзя так оставлять. Кстати, баронесса Клион и её сын живы и здоровы, если что, на них никто не нападал.
— Вы о чём? — он тут же навострил уши.
— Ни о чём, просто факт. Можно принять его к сведению, — улыбнулась я ему.
Впрочем, он поднялся и откланялся. А я поняла, что очень хочу кофе и с кем-нибудь поговорить обо всём этом.
Если по-честному, мне не нужно было никакого кофе, или как он тут называется — арро, но — лечь и полежать.
Но — кажется, это железо нужно ковать, пока оно горячо. То есть — немедленно.
Заглянула Тереза — мол, как дела? Я улыбнулась ей и попросила найти господина Фабиана, и распорядиться об арро для нас троих.
Управляющий нашёлся тут же, и поднос с кухни тоже принесли быстро. Кувшинчик с арро, свежая выпечка — то, что надо.
— Господин Фабиан, заприте, пожалуйста, дверь, чтобы нас не тревожили, — начала я.
— И что же, от подслушивания тоже запереть? — поднял он бровь и достал из верхнего ящика стола статуэтку.
Я пригляделась — и увидела фарфоровую собачку в корзинке.
— Запереть, — есть можно так сделать, то пускай делает, да ведь?
Господин Фабиан кивнул мне и потрогал что-то в основании статуэтки, и поставил её на стол.
— Говорите без опаски, госпожа Викторьенн.
О как, господин Гаспар-то был во всеоружии. Во всём, кроме этого завещания.
— Благодарю, господин Фабиан, вы очень правильно сделали подслушивание невозможным.
