И что же я смогу ему предложить, чтобы он поддержал меня? Какие у него слабые стороны и тайны? Не знаю ничего, эх, где моя команда поддержки, которая могла раскрутить любого, ну, или почти любого? Что нужно господину управляющему? И могу ли я это ему дать?
— Что с вами случилось, госпожа Викторьенн? Честно сказать, вы совсем нехорошо выглядите. Не позвать ли целителя?
— Позвать, но после того, как обменяемся мнениями. Скажите, вы знаете что-нибудь о содержании завещания? — спросила я, ни на что особо не надеясь.
Но если он был, как говорят, правой рукой господина Гаспара, то может и знать.
— Господин Гаспар обсуждал со мной возможные варианты. Но он не говорил, на каком именно остановился.
И я откуда-то поняла, что он не лжет. И вправду не знает.
— Что ж, тогда я спрошу ещё. Вы уже придумали, что будете делать, если имущество достанется господину барону и его маменьке?
Он сначала нахмурился, потом рассмеялся.
— То есть — что я буду делать? Вы о чём?
Теперь уже я позволила себе усмешку.
— Вы, наверное, понимаете, что господину барону нужны деньги, а вовсе не имущество.
Ведь он желает ко двору, а это расходы. На новую одежду — без дыр, на уход за собой, на какие-нибудь взятки, чтобы получить должность, или просто право бывать и напоминать о себе. Он продаст всё — и серебряные рудники, и виноградники, и землю — и получит эти самые деньги. Как вы думаете, каков шанс, что всё это перейдёт в одни руки, и вы сможете продолжить ваше дело? Вы ведь тоже немало вложили в благосостояние моего супруга — и ваших сил, и времени, и ваших знаний.
Шанс был совсем крохотный, я могла сделать неправильные выводы из недостаточной информации. Но вдруг?
— Продолжайте, госпожа Викторьенн, — медленно сказал он, не сводя с меня глаз.
И сейчас он смотрел совсем иначе, не так, как за столом. Тогда это был некий поверхностный интерес, что вроде — надо же, выкарабкалась. Теперь же взгляд был цепкий — неужели его всё-таки задели мои слова?
— Если наследство останется за мной, мне потребуется знающий и доверенный человек, чтобы управляться с ним.
Я никогда не вникала в дела супруга, — да он и не дал бы Викторьенн такой возможности, — но желаю исправить это упущение. И если наследство будет за мной, то ваша служба, ваши права и ваши доходы останутся за вами.
Интересно, обкрадывал ли он господина Гаспара? Я читала, что в то время честный управляющий считался едва ли не извращением, а годный как раз должен был красть, но — в пределах разумного.
