И смотрел, как принц, а… не как перед тем в кладовой здешней таверны.
— Моя супруга готова вам поспособствовать, — сообщил Ла Тур и кивнул куда-то.
Опрятно одетая женщина вошла и поклонилась. А я подумала, что мне нужно умыться, почиститься от грязи и может быть даже заново причесаться. И… ведро отхожее мне тоже нужно, вот. Так что я с благодарностью пошла за госпожой Ла Тур, подхватив по дороге свою поясную сумку.
Зеркало отразило всклокоченную голову, в волосах застряли какие-то соломинки. Умывание оказалось прямо благом господним, прическу удалось легко распустить, госпожа Ла Тур помогла расчесать волосы, заплести в косу и закрепить шпильками на затылке.
— Госпожа, вы такая смелая, — решилась она сказать в конце концов, — не побоялись Луи Брюна. Он ведь мог и убить, он уже нескольких наших убил! И что бы с вами и со всеми нами было потом?
— Его высочество не позволил бы ему никого убить.
— Так это потому, что вы как-то упросили его высочество помочь. Нам бы никому и в голову не пришло, и старому хозяину господину Раулю не пришло, и господину вашему супругу покойному тоже.
Наверное.
— Господин мой покойный супруг как раз и вёл дела с его высочеством. Просто не говорил об этом громко, — и был прав, как я сейчас понимаю.
— У него ж не было наследника, так, госпожа?
— Не было, — согласилась я.
— Вот потому Брюн и рискнул. Говорили же, что хозяина убили, а наследника нет, и кому всё достанется — неизвестно. И пока король никому рудник не отдал — мол, нужно торопиться, так говорили в деревне.
Господин виконт, мол, обратится к королю, король его послушает, и решит в его пользу. А для уверенности — мол, он уже и присматривает за тем рудником, и готов служить, как прежние владельцы служили.
— А если бы не дошло до короля? Рудник мог оказаться у баронессы Клион, она ничего не смыслит в управлении рудниками. И у её сына, которому вечно нужны деньги.
— Если нужны деньги, то продали бы, как миленькие, — замахала руками госпожа Ла Тур.
Что ж, справедливо.
Баронесса продала бы хоть кому, только бы за живые деньги. И не задумалась бы ни на минуточку, что сам по себе рудник принёс бы ей значительно больше. Ну и ладно, сама виновата. А пока я поблагодарила госпожу Ла Тур и отправилась обратно в мир мужчин.
Мужчины допрашивали Луи Брюна. Тот стоял перед ними, держался свободно и совершенно не скованно, и я не увидела на нём ничего ограничивающего — ни руки не связаны, ни ноги. Стоит смирно, не рвётся никуда.
