Но очень хотелось нормально помыться, нормально вымыть голову и сменить постель. Интересно, кто в этом доме заведует сменой постели? Или сначала мне следует утвердиться в роли хозяйки?
Ладно, хоть фарфоровую ночную вазу приносили исправно, и то хлеб.
Пока я просто старалась не думать о том, как давно у меня не мыта голова. Потому что начинала чесаться от одной такой мысли. Хорошо, хоть сорочки меняли — видимо, у Викторьенн их было достаточное количество. Ничего, встану на ноги — разберусь.
И вот момент вставания на ноги придвинулся вплотную.
В целом для меня не стало открытием ни приготовленное платье, ни разные процедуры по приведению меня в человеческий вид. Просто… ощутить всё это на себе было очень любопытно. Этакий исторический туризм, да?
То есть нет, уже эмиграция. Я не вернусь домой никогда, и… хорошо ли это?
Да кто его знает-то! Но второй шанс — это в любом случае хорошо, и нужно его не пролюбить. И если для этого придётся терпеть одевание в шесть рук — ничего, потерпим.
По редким визитам ко мне я поняла, что баронесса Эдмонда одевается скромно. Или от того, что стеснена в средствах, или все возможные средства тратятся на сына. Кстати, этого сына я пока не видела.
Тереза одевалась в целом поживее — ткани с рисунком, на голове не чепец, но причёска, подводила глаза и румянилась. Украшений я на ней не видела — или нет, или дома не надевает.
Мне же предстояло надеть домашнее платье из лилового плотного шёлка, а под него — другую сорочку, чулки, корсет и три нижних юбки — Тереза сказала, что без фижм пока обойдёмся.
Несчастные мои, то есть Викторьенкины, волосы замотали в плотный пучок, а сверху на него надели… парик. Я осторожно потрогала — вроде бы натуральные волосы, не буду думать, откуда эти волосы взяли. Цвет волос — непонятно бледный, и кое-где виднеются следы не вычесанной до конца пудры."
"А когда меня принялись одевать, оказалось, что Викторьенн изрядно похудела за три недели болезни. Ну да, лежала же тряпочкой и не ела ничего, только пила понемногу, да бульон с ложечки, как-то так мне рассказали.
— Что ж такое-то, госпожа Викторьенн, как же мы вас оденем-то, — вздыхала Жанна.
— Ничего, Жанна, сейчас придумаем, — командовала Тереза. — Не утягивай корсет совсем, только зашнуруй, и достаточно. А платье подошьём, если будет свободно.
Насколько я понимала про эпоху, платье и прочее бельё — индпошив, то есть — шили на Викторьенн и по её меркам.
