— Но наш Симон-то каков, и дружки его такие же! Когда только успел их завести! И кого! Я разузнаю, непременно разузнаю. И подумаю, как им напакостить. Потому что какие они дворяне, если позволяют себе такое!
— Мне показалось, что для них в таком деле не было ничего особенного. Подумаешь, поймать беззащитную женщину и угрожать ей насилием, — пожала я плечами.
— Вообще, конечно, так и есть. И если бы принц тебя не спас, то многие бы решили, что ты сама виновата."
"— А если бы я снова не совладала со своей силой, и кто-нибудь бы из них неожиданно умер, как тот разбойник? — усмехнулась я и налила себе ещё вина.
— Ой, не знаю. Наверное, господин Ренель предпринял бы расследование. И неизвестно, что бы приговорил. Принц оказал тебе очень большую услугу, и с твоей стороны будет правильно поблагодарить его, так я думаю. Вот тебе и повод искать с ним встречи.
— Это ты хорошо подсказала, — киваю, — утром я подумаю, как это сделать. Эту задачку непременно нужно решить.
— Я в тебя верю, ты придумаешь.
Ты самая умная из всех, кого я знаю. И сейчас, когда над тобой не стоит Гаспар, тебе нет нужды смотреть в пол и вздыхать, ты можешь быть собой. Никто не станет тебя за это бить, запирать в спальне или морить голодом. И это очень, очень хорошо.
Она взяла меня за руку и улыбалась. А я сидела, немного пришибленная очередной порцией информации о семейной жизни Викторьенн. Интересно, за что это господин Гаспар бил её, запирал в спальне и морил голодом? А если немного подтолкнуть Терезу к откровенности?
— Наверное, всё дело в том, он очень уж хотел наследника, — вздохнула Тереза.
— И ещё хотел, чтобы всё было по его, но этот вопрос никак ему не подчинялся. Слуги болтали, что он бил всех — и Луиз-Мари, и Камиллу, и Ортанс, а они всё не рожали и не рожали. Но они не осмеливались перечить ему, а ты делала это постоянно. Первый год-то точно. Потом поняла, что если его не злить, то и он не станет распускать руки больше, чем обычно. Ну там, ударит пару раз, швырнёт на кровать, овладеет и успокоится, и уйдёт к себе.
Мне ж тоже доставалось, когда я пыталась заступаться за тебя. А теперь наконец-то его нет, и никто больше не станет нам с тобой указывать, как дальше жить.
Прекрасный, прекрасный господин Гаспар. Может быть, его и убили за дело? Я теперь уже не удивлюсь.
— Вот, ты понимаешь, почему я не хочу снова замуж, — я пожала ей руку.
— Но не все ж такие, Жан был совсем другим, — покачала она головой.
