Молча смотрю на обоих мужчин и пытаюсь угадать, что это значит.
— Антон, — решительно требую я, — объясни, что происходит.
— Прости, дорогая, но мне важен контракт, — единственное, что слышу от него, а после он решительными шагами выходит за дверь.
Ник не теряется. Тут же поворачивает ключ в замке и отделяет нас от моего ревнивого мужа. Едва ли я понимаю, что происходит, но в мозг тут же врезаются слова Антона “он хочет тебя в свою постель”. Так это что? Продажа? Меня так спокойно отдают за какой-то контракт? За цифры с большим количеством нулей и связи, о которых можно только мечтать?
Ник делает шаг вперед, я отступаю на шаг назад.
Оба замираем и смотрим друг на друга. Как звереныши в зоопарке, правда, за одним единственным исключением — Ник знает, что происходит, более того, он установил правила игры, а я… я просто запертый в клетке питомец, который не знает, куда бежать.
Я хочу спросить, что происходит, но он говорит сам.
— Меня заебало бегать за тобой, Ангел.
— Что?
— Заебало изображать из себя хорошего парня.
Скулы сводит.
Он делает размеренный шаг ко мне навстречу, а я едва не отступаю, не понимая, что с ним происходит. Он другой, смотрю на него и вижу непонятную перемену.
— Ты попросил у партнера жену в постель? — спрашиваю и ловлю его реакцию, получая взамен удивительную холодность.
— Ангел, — он почти налетает на меня, сминая в своих объятиях, подчиняя и заставляя прикрыть глаза.
Ник меняется за секунду. Из ледяной холодности превращается в раскаленное тепло, в змея-искусителя, точно знающего, чего хочет его жертва.
Он прижимает меня к себе, легко касается талии, а затем смелеет и кладет руку на мою ягодицу, сминая и прижимая к себе сильнее. Глупо отрицать, что мне это нравится, как и то, что я ищу Нику оправдания, решаю, что он ни в чем не виноват и Антон придумал новую игру. Вопреки разуму и логике просто дышу им. Вдыхаю мужчину, который раскрыл во мне женщину и показал обратную сторону медали."
"Но все внезапно меняется. Его движения становятся жестче, поцелуи в шею превращаются в легкие, но требовательные укусы, а взгляд больше не полыхает диким предвкушением и страстью.
Там просто похоть. Дикая, искрящаяся, страшная настолько, что я зажмуриваюсь, но Ник хватает рукой мой подбородок и вынуждает открыть глаза и посмотреть на него.
— Правда, решила, что я буду прежним? — мое сердце пропускает пару ударов, потому что так страшно не было даже перед Антоном. — Нет, в это дерьмо наигрались.
