— Но в то же время знаю, что такое безответная любовь, и могу только посочувствовать твоему истинному. Это ужасные страдания.
Я поморщилась. Этот разговор был мне не по душе. Мне казалось, что на меня давят.
— Рассказать, как он удерживал меня рядом с собой? Зачаровал гребень для волос, и когда я попыталась сбежать, то едва не ослепла от боли.
Владыка поджал губы.
Я добавила, глядя в сторону:
— Возразите, что каждый имеет право на ошибку и что истинность свела его с ума?
— Кто я такой, чтобы оспаривать чужие решения? Ты попросила о помощи, я помог.
Остальное не мое дело. Скажу лишь, что истинность — великий дар. Этот мужчина будет любить тебя всю жизнь, только тебя, что бы с тобой ни стало, как бы время или случай не изменили твою внешность. Больную, изувеченную, хмурую и грустную. Любую. Ты можешь не бояться ни его холодности, ни измены. И хотя я не одобряю методы твоего истинного, мне его искренне жаль.
Некоторое время мы сидели в тишине, погруженные в свои мысли. Под ложечкой разрасталась сосущая пустота.
Я чувствовала на себе взгляд владыки. Тил-Линг нарушил молчание первым.
— Если ты не передумала, я лично доставлю тебя в Аталан. Это прекрасный повод повидаться с Ириадой. Будет жалко его упустить.
Он улыбнулся мягко и слегка мечтательно.
Сердце в моей груди билось часто, тяжело, гулко.
— Ты готова? — спросил владыка. — Если да, вылетаем прямо сейчас.
Глава 10. В сравнении
Месяц спустя
— Мерзкие дикари! Как же невыносимо здесь смердит! — шипел Валонсо, обильно поливая себя туалетной водой.
В тесной палатке, что выделили нам тано, дышать и без того было нечем, а еще он обрызгал все вокруг своей цветочной вонючкой.
Я нервно крутила на мизинце кольцо Агальеры. Перед отъездом императрица сказала, что это мой последний шанс вернуть ее доверие: «Облажаешься — забудь о придворной жизни. Из столицы отправишься прямиком в Восточную Цитадель. Там как раз не хватает магов».
Конечно, не хватает! Никто не хочет прозябать в этой дыре на границе империи, рядом с землями орков.
В восточной крепости неспокойно и в то же время царит зеленая тоска. Из возможностей — только возможность напороться на кинжал вражеского лазутчика. Из развлечений — страх за свою жизнь. Ужасное место. Просто чудовищное.
— Помыться бы, — ныл за спиной Валонсо. — Я весь чешусь. Эта гадкая красная пыль повсюду. И под ногтями, и даже в исподнем. А мои волосы! Они превратились в паклю! Представляю, в какое отчаяние придет мой цирюльник, когда узрит это безобразие.
