— Что ты задумал?
Эльф не ответил — поднес камень, зажатый в кулаке, к губам и что-то тихо забормотал, прикрыв глаза.
От страха по моим щекам катились слезы. В отчаянии я скулила, как раненое животное, и цеплялась за рубаху на спине своего защитника. Я старалась не смотреть на чудовище, но, судя по звукам, в этот самый момент оно набирало в пасть слюны, чтобы смачно харкнуть в нашу сторону кислотой.
Уродливых ожогов я боялась даже больше, чем смерти. Доводилось мне видеть лица, обезображенные до неузнаваемости.
— Быстрее, что бы ты там ни задумал, пожалуйста, умоляю, поторопись.
Эльф закончил шептать заклинание.
Выглянув из-за его плеча, я с ужасом увидела, как змея открывает пасть и в глубине этой черной пасти булькает желтая, ядовитая слизь, способная разъесть человеческую плоть. Тварь откинула голову назад. Затарахтела горлом.
Внутри у меня все сжалось — сейчас плюнет.
Внезапно эльф замахнулся и швырнул зачарованный камешек прямо в глотку чудовищу.
Снаряд достиг цели. Змея щелкнула зубами и замотала головой, проглотив наживку.
Эльф завел руку себе за спину, как бы прося держаться позади. По этому поводу он мог не переживать: ни за какие подарки я не собиралась покидать свое укрытие.
Монстр оскалил зубы, блестящие от слюны. Открыл пасть, закрыл. Открыл, закрыл. Он сделал так три раза и зарычал, словно от бессилия.
— Что происходит? — прижалась я к своему защитнику.
Мне показалось, что змея пытается в нас плюнуть, но не может.
Эльф подтвердил мою догадку.
— Я наложил на камень заклинание такое же, как на твой гребень.
Запрет на причинение вреда. Теперь хариб нас не тронет. Дождемся утра и…
Не успел он договорить, как чудовище издало долгий горловой звук, раздуло щеки, если можно так выразиться, и… выплюнуло заколдованный камень на пол пещеры, к нашим ногам. Камень был весь в желтом желудочном соке.
Если заряженный магией предмет теперь находится снаружи, вне тела монстра, это значит…
В отчаянии я тихонько завыла.
Заклинание не сработает!
Эльф напрягся и сдвинулся так, чтобы кислота, когда тварь ею харкнет, брызнула на него, а не на меня.
«Мы умрем, — пронеслось в голове. — Умрем, умрем, умрем. В страшных муках. Сначала умрет этот придурочный, а потом настанет и моя очередь».
Я приготовилась к продолжению кошмара, но змея вдруг зашипела, словно от боли, и метнулась прочь из пещеры. Как только язык хариба перестал запирать вход, внутрь нашего убежища проникли первые лучи солнца.
Утро. Продержались. Все кончено.
